Чтение онлайн

– Наших не более пяти тысяч, а кентавров, судя по всему, тысяч сто-двести. И они тоже вооружены луками.

– Не хочешь ли ты сказать, – крикнул шаман, – что единого Бога нет?

– Не хочу. Это смешно. Любое разумное существо знает, что Бог есть. И это правда. Только облик его никому не известен. И это тоже правда. Мне задавал вопрос абр, и он так же двуног, как и я. Я знаю, что в истории людей было много Богов, наш Создатель другой, он немощнее старых, потому что и мы стали сильнее. Вот и все, что я хотел сказать.

– Я хотел бы убить тебя за такие слова, – сказал шаман, – но правило гласит, что разгадавший загадку, а потом победивший в честном поединке – любом поединке – имеет право на свою жизнь и жизнь своих подданных. Тебе придется доказать это право.

Я вспомнил, что после Арсуновой загадки удавил того здорового абра. И только сейчас узнал, зачем все тогда понадобилось. Я посмотрел на Арсуна, словно прочтя мои мысли, он отвел глаза.

– Я уже доказывал в поединке… – начал я, но шаман перебил;

– Но не здесь. Тебе придется нам доказать.

– Пожалуй, наши не смогут нас выручить, – спокойно сказал Малинин. – А жаль! Однако что это за кутерьма вокруг сфинксовой загадки? И поединок какой-то…

– Не знаю… Вскоре узнал.

Нас, кроме Кочетова, от боли не имеющего сил встать на ноги, отвели за пределы лагеря.

– Раз они пришли с тобой, они могут помогать. Но могут и не помогать. По желанию каждого, – пояснил шаман.

За лагерем нас подхватили за локти, и так, качаясь между парой кентавров, мы были оттранспортированы.

Небо расчистилось, ветерок высушил степь. Раскинулось очень ровное место. До самого края были по степи разбросаны редкие, кряжистые, корявые деревья. Одиночки тянутся более вширь, чем вверх.

Много было бугров от пней, заросших землей. Было много и сожженных деревьев, видимо в сушь побитых молниями.

Наконец прибыли. Нас поставили на землю. Редкие деревья в два-три обхвата располагались на двадцать-тридцать метров друг от друга. Возле одного такого великана был бревенчатый барак, высотой в пять метров и метров десять по фасаду. Он был выкрашен в те же две краски, что и шаманский значок на шесте: золотую и синюю, и весь покрыт магическими символами, похожими на клинопись. Двери были бревенчатые и закрыты на засов, который мог бы выдержать крепостную осаду.

И тут вновь раздался устрашающий вой, полный безумной злобы и безумия, который был слышен еще утром.

И вой этот доносился из барака.

Сложенное из толстенных бревен строение вздрогнуло, словно бы изнутри кто-то могучий ударил в стену.

Кентавры – числом около десяти-двенадцати, подошли к воротам барака и все вместе взялись за бревно засова. Изнутри ударили еще раз, и вой из ночных кошмаров прогремел снова.

Я огляделся, полный тревоги и решимости дорого продать свою жизнь. Я знал, что нам приготовили что-то ужасное. Мои товарищи невольно прижались к стволу дерева. Кентавры не решались снять засов, рассчитывая успеть между ударами чудовища.

– Раз, два, три-и-и! – кто-то закричал, кентавры отскочили, брошенное бревно вскинулось концом, и тяжелые ворота взмахнули створками, словно бабочка легкими крылышками – столь мощно вырывался зверь.

Кентавров сразу рассыпало во все стороны. Лишь один, потеряв голову от страха или, наоборот, обретя мужество перед лицом страха, пролетая мимо нас, кинул короткий меч, тут же подхваченный Виктором Михайловым.

И тут прямо на поляну вырвалось нечто столь огромное, столь ужасное, что не могло бы присниться в самом кошмарном сне!

Пожиратель людей!..

Могучий и прекрасный! Слияние радуги и смерти!

Я не предполагал, что тиранозавр реке так изумительно ярок и красив. Каждая чешуйка его бронированной плоти сияла, словно кусочек цветного солнца. Как ядовитые коралловые змеи калейдоскопом своей раскраски предупреждают о смерти, заключенной в их гибком тельце, так и это чудовище торжествующе гремело: я сама смерть!

Его еще отвлекали улепетывающие полукони. Скоро он должен был увидеть нас. Огромный! Ростом со слона, не менее!

Все застыло. Неподвижные облака. Неподвижные деревья. Безнадежность. Слепящие разноцветные блики узорчатой смерти. Трава. Мошкара. Чей-то затянувшийся вздох за спиной. Жажда. Неподвижное время, неподвижное, как жара, как сама вечность.

– Забирайтесь на дерево! – крикнул я.

Тиранозавр повернул тяжелый монолит головы и расколол его вдоль: из чудовищной расщелины едва не вывалился розовый язык, удерживаемый частоколом сахарно-белых зубов. Заревев, тварь шагнула, словно примериваясь, еще раз и… резво зачастила, будто локомотив;

Я посмотрел назад: из ветвей выглядывали грязные построжавшие лица товарищей. Я подумал, что мы так и не мылись со вчерашнего дня – в засохшей крови, пыли, пепле… Глупые мысли.

Я спрятался за ствол. Тяжкий удар сотряс дерево и почву под ногами.

Оббегая ствол, я видел тянувшиеся сквозь ветви маленькие передние лапки зверя – маленькие лишь относительно, – они были толще человеческих тел.

Михайлов, на мгновение выглянув из ветвей, могучим ударом отрубил левую кисть хищника. В раздавшемся словно гром реве слышалось оскорбление и боль.

Я что есть силы помчался к оставленному бараку. Заметив мой маневр, мозг рептилии секунду-другую решал, прежде чем скомандовать всей горе мышц и костей.

Ловко повернувшисъ, тиранозавр бросился за мной. Выигранные секунды и страх помогли мне успеть. По створкам ворот я быстро вскарабкался на крышу барака и посмотрел назад. Сверкающий снаряд приближался.

Тиранозавр всем телом врезался в угол барака, но строение, хоть и сильно перекосилось, выдержало. Вытянув вверх морду, чудовище смогло взглянуть на крышу. Его голова была почти с меня длиной. Узкие полоски прозрачной липкой слюны приклеились к клыкам.