Властелин молний

Узкое высокое здание, окна освещены, дверь в чугунной ограде палисадника приоткрыта. Небо затянуто тучами, скрывающими звёзды, отчего островерхая крыша и овальные окна в мансарде кажутся особенно мрачными.

Улица, где стоит дом, покрыта точно такой же брусчаткой из тёмного порфира, какой вымощена площадь Святого Петра в Риме. По обе стороны её тянется непрерывный ряд припаркованных машин. В конце виднеется небольшая протестантская церковь, а затем улица спускается к Темзе, вода которой цветом не отличается от асфальта.

Подъехавшее такси остановилось точно напротив входа в дом.

Левая дверца машины приоткрылась.

— Вы уверены, что адрес точный?

Дверца открылась ещё немого, ровно настолько, чтобы пассажир мог оглядеться. И тут, словно отвечая на его призыв, из тени у ограды выступила фигура и направилась к машине.

— Добро пожаловать, барон Войнич! — прозвучал скрипучий голос.

Руку, что придерживала дверцу, украшал массивный золотой перстень.

— Ждите здесь, — приказал таксисту барон Войнич.

И только когда подошедший человек открыл ему дверцу, вышел из машины.

Встречавший отступил на шаг и протянул было руку, желая поздороваться, но тут же опустил, вспомнив, что барон Войнич никогда никому не подаёт руки. Подождал, пока Поджигатель наденет котелок и упрёт в землю зонт.

— Ужасное место, — произнёс барон Войнич, осматриваясь.

— В самом деле так считаете? Но ведь это один из самых престижных районов…

Зонт взлетел в воздух.

— Фу! Буржуазная архитектура со множеством всяческих излишеств! Все эти завитушки не укрывают от дождя или холода. Пойдёмте внутрь, посмотрим на вашу бесполезную находку…

Человек пропустил его вперёд — в открытую дверь ажурной ограды.

— Речь идёт о произведениях господина Фарринора… — прошептал он, протягивая барону визитную карточку, на которой значилось:

— И что же?

— Мне показалось, это интересно.

Зонт снова взлетел вверх.

— Интересно. Это уже звучит как объявление войны.

— Вы сами оцените, барон Войнич.

Войдя в палисадник, человек миновал небольшой фонарь в палисаднике, указывая путь Маляриусу Войничу, от которого почти ничем не отличался: тоже невысокий, в чёрном пиджаке и таких же брюках, с безупречным тёмным галстуком и в точно таком же котелке.

— Господин Фарринор ожидает в гостиной. Он приготовил чай… — сообщил человек.

— Я не пью чая, только настой ревеня, — с раздражением произнёс Маляриус Войнич.

Оба направились в дом, не обмолвившись больше ни словом. Миновали красивую просторную прихожую с пустой вешалкой и вошли в гостиную, где им навстречу тотчас поднялся с дивана господин Фарринор.

— Барон Войнич! — с волнением произнёс он. — Никогда бы не поверил, что буду иметь честь…

Маляриус Войнич снял котелок, положив его вместе с зонтом на столик, осмотрелся и сказал:

— Не утруждайте себя излишней вежливостью, господин Фарринор. Мы оба знаем, зачем я здесь.

Господин Фарринор, весьма худощавый человек, заметил:

— Конечно, самый великий литературный критик в мире не станет приезжать только из вежливости.

— Совершенно верно, — кивнул Маляриус Войнич. — Итак, покажите ваши произведения.

— Они перед вами, на столе, — сказал господин Фарринор. — Я назвал их «Шкатулки, полные приключений».

Маляриус Войнич сделал знак встретившему его помощнику и, злобно усмехнувшись, сказал:

— Скромно, господин Фарринор, не так ли?

Не ожидая ответа, подошёл к столу и принялся рассматривать лежащие на нём разной величины изделия, весьма похожие на книги, а на самом деле деревянные шкатулки в виде книг.

Маляриус Войнич повертел в руках экземпляр «Летательного путешествия Ветряной семьи», рассматривая изящную работу. С лёгким щелчком шкатулка открылась. В ней лежали какая-то рукопись и картинки, похожие на старинные открытки.

— Видите ли, барон Войнич… от бумаги к дереву… и от дерева к бумаге… Это в некотором роде как бы путешествие во времени вспять, в какое-то определённое воображаемое место. Дерево, чтобы напомнить о первоначальном материале для письма, ставшего основой искусства повествования. Дерево, чтобы защитить воображение, и…

— И дерево, чтобы развести хороший костёр, — сухим тоном закончил фразу Маляриус Войнич.

Господин Фарринор еле заметно вздрогнул.

— А, конечно. Дерево, чтобы развести костёр, безусловно, чтобы согреть сердце…

Маляриус Войнич сделал нетерпеливый жест:

— Кончайте со всеми этими глупыми художественными теориями! Когда говорю об огне, господин Фарринор, я имею в виду огонь, который сжигает, который уничтожает всё бесполезное и оставляет немалую гору пепла! — Он со злостью посмотрел на деревянные книги, лежащие на столе.

— Мои «Шкатулки, полные приключений» не нравятся вам…

— Вовсе нет, господин Фарринор, — возразил Войнич. — Я нахожу их ужасными… ужасно необычными. — Он побарабанил пальцами по шкатулке с другой книгой под названием «Путешествующий город», потом взял её в руки и открыл: там лежали не только исписанные страницы, но ещё конверт и компас.

— Вы обратили внимание, как скрипнула крышка? — робко спросил господин Фарринор. — Я добавил эту деталь, чтобы создавалось ощущение таинственности. И потом, разумеется, компас понадобится читателям, которые захотят отправиться на поиски Путешествующего города.

Маляриус Войнич резко захлопнул шкатулку.

— Хватит! — отрезал он. И спросил: — Это единственные экземпляры или есть другие?

— Других нет, а эти все ручной работы.

— Отлично! — Барон Войнич принялся ходить по комнате, рассматривая обстановку. — Если не ошибаюсь, вы любите путешествовать, господин Фарринор?

— О да, барон…

Его помощник выразительно покашлял.

— Я хотел сказать… Когда удаётся… Когда удаётся.

Маляриус Войнич остановился возле африканской маски, висевшей над камином, в котором потрескивал огонь.