Власть
Шрифт:
– Кто-то подсыпал яд в бутылку. Грег тоже выпил с тобой, и, видимо, немного больше.
Джан, сидевшая на больничной кровати, закрыла лицо руками.
О ребенке вспомнила, подумал ДиПалма. Она не только лишилась ребенка, которого ждала, но и не знала, кто его отец.
ДиПалма взял ее за руку.
– Тодд сказал, что ребенок был мой. Она посмотрела на него. Он так сказал? – Джан вытерла мокрые глаза рукой. – Передай своему сыну, нашему сыну, что я его очень люблю. Очень, очень люблю.
– Скажи ему об этом сама.
– И скажу. Боже, у меня камень с души свалился. Если бы Тодд не вернулся в Нью-Йорк, я бы никогда не узнала...
Она вновь закрыла лицо руками. Спустя некоторое время сказала:
– У тебя с ФБР уже все закончено?
– Почти. Кому-то из них ненадолго пришла в голову блестящая мысль, что я порешил ван Рутена и заодно попытался избавиться от тебя. Ревнивый муж и все такое прочее. В конце концов здравый смысл восторжествовал.
– И мы платим этим людям за то, чтобы они нас защищали. Кого они теперь подозревают?
– Линь Пао. Живым Грег был для него очень опасен. Показания Грега ударили Пао по карману, но не очень сильно. Он как действовал в Америке, так и продолжает действовать. Более того, он теперь может появиться на своей гонконгской встрече с улыбкой на лице и блеском в единственном глазу.
Джан сказала:
– А как насчет Тодда и Линь Пао?
– Ты знаешь Тодда. Он привык держать слово.
– И ты поедешь с ним.
– Он мой сын.
В больнице, на кровати, Джан ДиПалма пытался сохранить спокойствие. Ее не могли увезти далеко. Они разговаривали с ней по телефону не больше двух часов назад. Все эти три дня он приходил к ней в больницу, иногда два раза в день. Боже, она так не любит лежать в больнице.
ДиПалма потянулся к телефону. Он должен позвонить в полицию. Должен сообщить им об исчезновении Джан, чтобы они немедленно занялись ее поисками.
В этот момент зазвонил телефон. ДиПалма поднял трубку и прислушался.
– Алло, мне нужен Фрэнк ДиПалма.
– Кто это говорит?
– Гектор Чакон. Федеральный маршал. Я позвонил вам домой и взял номер у парня по имени Бенджи. Я сказал ему, что обязательно должен поговорить с вами. Мы с вами встречались, когда...
– Я вас помню. Сейчас я не могу поговорить с вами. Мою жену похитили. Я хочу позвонить в полицию.
– Я знаю, где находится ваша жена.
ДиПалма встал. Трость скатилась с колен и упала на пол.
– Я слушаю.
– Ее хотят вывезти из страны. Возможно, уже вывезли.
– Из страны? О чем, черт возьми, вы говорите? Вы можете знать это только в том случае, если сами в этом участвуете.
– Я не имею никакого отношения к похищению вашей жены, но знаю, кто это совершил. Помогите мне, и я помогу вам. Сегодня ночью меня пытались убить. Я уверен, они будут продолжать попытки, пока не добьются своего. Я уже сказал, помогите мне, и...
– Чакон, кто похитил мою жену?
– Вы теряете время, мистер ДиПалма, а его у вас очень мало. Чем скорее мы с вами встретимся, тем скорее вы узнаете все о своей жене.
ДиПалма закрыл глаза.
– Когда мы сможем встретиться?
– Сейчас самое подходящее время.
Через девятнадцать минут ДиПалма и Чакон стояли друг против друга в винном погребке на перекрестке 105-й стрит и Лексингтон-авеню. Вокруг них одна на другой громоздились картонные коробки с ананасами, корнями растения таро, покрытыми коричневой кожурой, волосистыми кокосами и полуспелыми бананами. Запах фруктов мешался с запахом вяленой трески. Чакон пожелал встретиться с ним на своей территории в Восточном Гарлеме.
Он сказал ДиПалме, что лавка принадлежит его дяде. Четверо латиноамериканцев, стоявших за дверями с пистолетами и мачете, были его кузенами. У Чакона хватало телохранителей, но он все равно боялся власти и денег Нельсона Берлина. Он был в той же коричневой куртке летчика-бомбардировщика и тех же черных ковбойских сапогах с серебряными наконечниками, что были на нем, когда они десять дней назад впервые встретились на Губернаторском острове. Только сейчас он не был таким самоуверенным. Он казался очень испуганным.
– Где моя жена? – спросил ДиПалма.
Чакон расстегнул молнию своей летчицкой куртки, и ДиПалма увидел у него за поясом «кольт» 45-го калибра.
– На пути в Тайвань. Около двух часов назад люди Пао увезли ее из больницы и посадили на самолет. Я должен был лететь этим же самолетом – вот откуда я знаю об этом. И речь шла о поездке в одну сторону, откуда не возвращаются.
– Но при чем здесь Джан?
Чакон пожал плечами.
– Вот этого я не знаю. Похоже на то, что вы насолили Линь Пао, и он теперь сводит с вами счеты таким образом.
ДиПалма нахмурился, задумавшись. Опять дело личного характера, только вместо ван Рутена ему теперь противостоит Черный Генерал. ДиПалма и Черный Генерал. Их связывает сугубо личное дело. Неужели из-за дискеты? Если да, то почему он не направил свой удар против ДиПалмы? Чем, черт возьми, он спровоцировал Пао на такой поступок? Впрочем, это сейчас не важно. Главное – это вернуть Джан.
ДиПалма сказал:
– Что вам от меня нужно?
Чакон пожал плечами.
– Мне нужна ваша помощь, чтобы остаться в живых. Этой ночью Нельсон Берлин пытался меня убить. Убрать меня хотел, сукин сын.
ДиПалма сказал:
– Вы слишком много знаете об убийстве ван Рутена.
Удивленное лицо пуэрториканца сказало ДиПалме, что он прав.
– Единственное, что связывает вас с Берлином, – продолжал ДиПалма, – это ван Рутен. Почему еще он захочет убивать вас? Зачем ему убивать своего? А вы по своей наивности думали, что это вам так сойдет? Сколько вам заплатил Берлин за убийство своего сына?
Чакон покачал головой.
– Я здесь ни при чем, приятель. Поговорите со Стэммом. Это он дал мне бутылку. Я только зашел в комнату этого парня, взял одну бутылку и поставил на ее место другую. Вот так, приятель. Я понятия не имел о том, что должно произойти.