Шрифт:
Среди непроглядного леса, где ещё кое-где лежит снег, живёт в землянке старик Визмор. Его нора укрыта от посторонних глаз густыми еловыми ветками. Старик не единственный её жилец. В ней, покуда он наращивал знания и практиковался в своих мистических опытах, поселились потрескавшиеся фолианты, потусторонние сущности, как он сам считает, и разного рода алхимические ингредиенты. Эта лачуга аскетична, ветха, как и её хозяин, и скорее служит переходным пунктом, из которого Визмор отправится в своё последнее путешествие по Бардо. У его головы, освещая руки и частицу пространства, висит на цепи медный канделябр.
В этот вечер отшельнику одиноко и грустно: он практически отчаялся в своих попытках проникнуть в суть самой жизни. Вся мудрость, весь опыт, грузным мешком свисающие с его гнутой спины, должны были стать спасением, белым билетом перед лицом смерти. Но познание ничего не меняло, а скорее, как это часто бывает, лишь усугубляло жизнь человека перед смертью. Кожа на его толстых пальцах всё также трескалась, щёки краснели от напряжения, колени болели с приходом дождей. Теперь он с вековой мудростью поднимал взгляд на небо и, как и раньше, ничего на нём не видал.
– Каждый из нас в глубине души мечтает стать бессмертным, но не каждый понимает, что случись такое – жить на Земле станет совершенно невыносимо… – медленно произнёс Визмор, обращаясь к Гектору.
В пространстве повисла тишина.
– Да и откуда-ж тебе, мой дорогой друг, знать о бессмертии? Кожа с тебя давно слезла, глаза вывалились, как два гнилых яблока, язык твой утащила какая-нибудь птица, а мозги сжевали черви. Хотя, кто знает, может это и делает тебя более бессмертным, чем я?.. – продолжил он, раздумывая.
Старик встал с деревянного стула и подошёл к настенным часам. Его взгляд упал на стрелки часов. Самая маленькая, секундная, бежит со всех ног. Минутная, словно взрослый, с должной рациональностью делает размеренные шаги. Часовая, самая крупная, едва заметно движется.
Визмор тяжело вздохнул и закрыл глаза. Открыв их, он увидел, как циферблат начал на его глазах расширяться. Все стрелки побежали в разнобой, цифры в кругу менялись с каждой секундой в хаотичном порядке. Вскоре часы настолько расширились, что зрение Визмора не смогло сфокусироваться, и он видел лишь размытое пятно.
Старик снова закрыл глаза, чтобы сконцентрироваться. Такое у него бывало частенько. Его сознание, как он сам часто думал, просто с годами всё чаще даёт сбой. Однако в этот раз всё было иначе.
Веки его поднялись. Перед собой он увидел огромный пляж, песок и камушки которого блестят под лучами янтарного вечернего солнца. Рядом прекрасная темноволосая девушка, которую, как ему самому кажется, он знает всю жизнь. Она улыбается и берёт Визмора за руку. Сердце бешено стучит. Он опускает взгляд на руки и с неким блаженным чувством замечает, что его рука уже не испещрена шрамами, морщинами и волосами. Кожа её розовая и гладкая, ещё не обросшая слоем тяжелых лет. И тело… Визмор чувствует, что воздух, проникающий в лёгкие, стал его другом. Он уже не вызывает кашель и одышку, а лишь освежает, делает бодрее.
Девушка улыбается и кричит:
– Пойдем!..
Взявшись за руки, они с присущей моменту беззаботностью бегут по пляжу. Туда, где мелкие волны настигают крабов, зарывшихся в песке. Золотой песок разлетается из-под нежных пят. С улыбкой на лице Визмор осматривает горные уступы, усеянные деревьями с пышными кронами. В далеке он увидал цветастую птицу, которая, открыв большой клюв, издала крик, подобный крику орангутана.
«Откуда я знаю, как кричит орангутан?..» – подумал Визмор. Всю свою жизнь он провёл на северном континенте, среди лесов, и, хотя был научен и знал многие виды животных, в живую видел лишь малую их часть. – «Очевидно, это уже не совсем я. Что это? Сон? Или великое откровение?».
Они делают шаг навстречу океану. Кристальная и тёплая вода приятно освежает ноги. Дрожь от воды поднимается всё выше по телу и достигает головы, снова и снова разливаясь водопадом по телу. Невероятная эйфория после целого дня пребывания под жарким солнцем. По спине пробегают мурашки, но через пару секунд вода станет идеальной.
Визмор уверенно идёт вперёд, полностью погружаясь в воду. Его спутница, насладившись видом своего спутника и окрестностей, тут же нырнула в воду. Они отплыли от берега и бросили друг другу радостную улыбку.
«Похоже в моей жизни и не бывало столь счастливых дней…» – подумал Визмор, наслаждаясь дыханием океана.
– Я люблю тебя! – крикнула девушка.
– И я тебя! – вырвалось из губ Визмора. Это произнёс не он, хотя и сам он мог произнести подобное в такой прекрасный момент.
Но тут же стряслось что-то неладное. Его ноги, уже изрядно обросшей пушком, коснулось нечто. Визмор инстинктивно отплыл в сторону. Стоит добавить, что Визмор не управляет своим телом. Он скорее зритель, привязанным к креслу, который наблюдает странный фильм, на который сам он и не покупал билет.
Вдруг нечто дёрнуло его вниз с такой силой, что он полностью погрузился под воду.
– Эрик! Эрик!.. – доносятся сверху отчаянные крики девушки.
Визмор или Эрик всё глубже и глубже погружается под толщу воды. Он думает о том, как коротко и прекрасно мгновение, как жизнь, словно свирепая стихия, дарит людям минуты счастья, а затем, насытившись человеческой искренностью, стирает их с лица земли.
Визмор открыл глаза. Перед ним всё те же часы, всё та же землянка, всё тот же Гектор, с вопросительным удивлением рассматривающий старика.
– Кажется… Кажется, я проник за некую завесу… Я был не в себе, что-то изменилось и это было нечто более реалистичное, чем любой сон! Моё сознание, кажется, было даже яснее, чем обычно. – восторженно прошептал Визмор. Он вновь осмотрел часы, стрелки циферблата, но не заметил ничего необычного.
– Хм. Похоже, дело вовсе не в часах… – задумчиво произнёс он, расхаживая туда-сюда по бревенчатому полу. – Теперь я вдвойне убежден, что истина исходит изнутри, а не снаружи. Материальный мир прост и понятен взрослому. Мы привыкли видеть то, что должно. Но ребёнок, что только недавно пришёл в этот мир, видит куда больше. Его просто начинают учить, что многого, что он видит, быть не может. Что это лишь детская впечатлительность. Но нет, это не детская впечатлительность, а лишь взрослая узколобость! Да, существа, живущие разумно и вне правил, смогут найти истину этого мира…