Чтение онлайн

Оторвал меня от занимательного чтения высокий человек в строгом костюме с деловым лицом, который склонился надо мной и вежливо кашлянул. Опомнившись, я подскочил с кресла, пожал протянутую руку и отбросил обратно на столик журнал, который, словно птица, распушив страницы, спикировал на поверхность.

— Чем могу помочь, господин…

— Туровский, — представился я.

— …господин Туровский? — закончил вопрос Деловой.

— Я хотел узнать, как найти вашего портье Филиппа Шара.

— Здесь не очень удобно разговаривать. Пройдемте ко мне в кабинет, — предложил Деловой. По всей видимости, он и являлся управляющим отеля.

Заставлять дважды просить себя я не стал. Согласился. Пропустил Делового вперед, поскольку не знал дороги, и отправился следом. Управляющий обогнул стойку, открыл дверь с надписью «Служебное помещение. Посторонним вход воспрещен» и сделал приглашающий жест. Через минуту мы оказались в его кабинете — просторном помещении, уставленном офисной техникой, с видом из окна на Московский канал, с шикарным мягким диваном для релаксации и репродукцией Клода Моне в легкой раме над ним. Название скопированной картины я не вспомнил, но что-то знакомое. На ней была изображена «ее величество Темза», укутанная туманом, одинокая башня Тауэр выглядывала из сумрака, одинокая лодка скользила сквозь вату тумана по неспокойной речной воде…

— Присаживайтесь, — предложил управляющий.

Я упал рядом с его рабочим столом. Он водрузился в свое кресло, закинул ногу на ногу и вопросительно посмотрел на меня.

— Зачем вам нужен Филипп Шар? — поинтересовался Деловой.

— Это связано с убийством Иоланды Городишек, — начал я издалека.

— Вы из полиции? — в упор спросил управляющий.

— Нет, — осторожно ответил я. — Скажем так: я из другой службы.

Я почуял: стоит мне только сообщить, что я из частного сыска, как на этом разговор и закончится… Пришлось увиливать и строить из себя высоко порхающую персону.

— Все ясно. Вы из Безопасности, — сделал вывод управляющий. — Это неудивительно, если учесть, в каких кругах вращалась Городишек.

— Вам и это известно? — удивился я. — А что, госпожа Городишек была частым клиентом вашей гостиницы?

— Не так чтобы очень. Но приблизительно раз в месяц, а то и два мы ее видели. Тут не сдаются номера на одну ночь. Мы не дешевый мотель, чтобы размениваться на такие мелочи. Она снимала номер на два-три дня. В первую ночь у нее обычно был гость, потом она жила одна и съезжала. Так повторялось постоянно.

— Вы видели этого таинственного гостя? — поинтересовался я.

— Нет. Может, кто из ночных портье и видел… Кстати, Шар мог его видеть. Неоднократно он был на ночной смене, когда останавливалась Городишек. И в ту злополучную ночь тоже дежурил он.

— Она встречалась все время с одним человеком или с разными?

Управляющий, не раздумывая, ответил:

— С одним. Точнее может сказать Шар. Но, по-моему, с одним.

— Замечательно!

Я узнал много полезной информации. Управляющий оказался кладом. Не оставалось сомнений, что Городишек убил именно тот таинственный незнакомец, с которым она встречалась в номерах отеля.

— Есть еще одна странность, которая мне бросилась в глаза, когда я заинтересовался этой девушкой… — Управляющий поморщился, словно воспоминания о ней были ему неприятны. — Возможно, это ничего не значит, но Городишек всегда снимала один и тот же номер. Впрочем, даже не она: кто-то заказывал номер по телефону на ее имя и проплачивал счет через банк.

— Что за номер?

— Двадцать восьмой.

— Его можно посмотреть?

— Он опечатан полицией. Если у вас есть полномочия, то пожалуйста, — равнодушно ответил управляющий.

Пожалуй, влезать на опечатанную территорию не стоило.

— В таком случае зайду в следующий раз, когда получу санкцию на снятие печати, — увильнул я.

Управляющий пожал плечами, показывая, мол, ваше дело.

— Скажите, отель устраивало такое положение вещей? — Я впился взглядом в управляющего, но он не дрогнул.

— Вы имеете в виду, нравилось ли мне, что из нашего отеля устраивают дом свиданий? Нет, не нравилось. И однажды я попытался возмутиться — запретил бронировать номер на имя Городишек… — Лицо Делового исказила гримаса отвращения: воспоминания были ему неприятны. — В тот же вечер мне позвонили из совета директоров сети наших гостиниц и деликатно намекнули, что мы заинтересованы в таких клиентах, как она, и если я буду чинить ей в дальнейшем препятствия, то могу лишиться места. Моя работа мне нравится, и я сказал себе: раз это устраивает боссов, то почему не должно устраивать меня?

Похоже, Деловой все, что знал, рассказал. Осталось найти Шара и поговорить с ним. Вот кто мог прояснить личность таинственного любовника Городишек. По крайней мере, дать его словесный портрет, если не имя. С такими сведениями дело останется за малым: выяснить круг общения Городишек, встретиться с каждым, кто подходит по возрастной характеристике, и сопоставить словесное описание с натурой.

— Не могли бы вы теперь подсказать место жительства Филиппа Шара? — учтиво поинтересовался я.

— Конечно, подождите секунду.

Управляющий оживил компьютер, находившийся в «ждущем режиме», и защелкал мышкой, выбирая папки с файлами. Через минуту сообщил:

— Он в такой глуши обитает! На Средней Рогатке! Канал Столыпина, дом сто шестьдесят один, квартира сорок один.

Я поблагодарил управляющего, поднялся из кресла и направился к двери, когда Деловой внезапно поинтересовался:

— А нельзя ли взглянуть на ваше удостоверение, господин Туровский!

— Извините, господин управляющий, — обернулся я к Деловому. — Вынужден вам отказать. Я работаю инкогнито, под прикрытием. Поэтому не вправе раскрываться. Желаю всего наилучшего. Надеюсь, что в вашей гостинице больше никого не убьют.

С этими словами я вышел за дверь, оставив недоумевающего управляющего в одиночестве. Деловой чувствовал, что его кинули на информацию, но никак не мог понять, кто, кроме полиции или Службы безопасности, мог нуждаться в таких сведениях.

Прав был управляющий: канал имени Столыпина протекал в ужасном захолустье. Такой пейзаж не станут показывать иностранцам, а постараются припрятать, дабы не пугать цивилизацию нецивилизованным видом. В любом городе любой страны есть парадный фронтон и есть обратная сторона декораций, которую прячут от зрителей.