Чтение онлайн

Воспроизвести чудодейственное выражение лица во всех подробностях Нору, естественно, не удалось, но все-таки результат получился весьма удачным. И вот что поразительно: стоило лишь определенным образом скривить губы, как сама собой изогнулась спина, голова пугливо втянулась в плечи, жалобно заслезились глаза…

– Да что вы, почтеннейшие! Где уж мне сметь… – Нор очень надеялся, что больше ему никогда в жизни не придется разговаривать таким голосом. – Наоборот, я надеялся посмешить вас еще забавнее. Хотите, я разобью стакан лбом? Причем у меня даже синяка после этого не останется.

Быкоподобный Тир расхохотался. Смех его дребезжал, словно бы треснутый котелок волокли по мелкой брусчатке, – этакая могучая глотка могла бы расщедриться на что-нибудь повнушительнее.

– А ты ничего себе, потешный, – объявил Тир. – Валяй-греби, весели дядек! Порадуешь нас – наградим, с собой возьмем… Ы-гы-гы-гы-гы!..

Нор подобострастно закивал: «Порадую, сей же миг порадую…» Он мельком глянул в лицо Рюни, исковерканное горьким удивлением и гадливостью; нашарил на столе стакан поувесистее…

В следующий миг толстостенная посудина будто по собственной воле вымелькнула из его руки и грохнулась о лоб младшего негодяя. Нор не смотрел, как валится на пол наглец, как вскакивает вывернувшаяся из-под обмякшего тела девушка – парень и так знал, что бросок был точен и об одном противнике можно надолго забыть.

Но человекоподобный бык уже поднимался из-за стола.

Сидящий Тир, оказывается, был ничтожным заморышем по сравнению с Тиром, выпрямившимся во весь рост. Почему же Всемогущие, сотворив такого дуболома, не озаботились наделить его благонравием?! Плохо дело. Человек-бык несоизмеримо сильнее, он зол, но уверен в себе, а потому нетороплив и спокоен…

Спокоен? Вот это как раз поправимо. А не станет хладнокровия, так сила и гнутой медяшки не будет стоить. Нор вздернул губу, словно бы кусаться хотел; осведомился любезно:

– Зачем же вы рассердились, почтенный? Я же как пообещал, так и сделал – разбил лбом. Ведь не было уговора, что лоб непременно будет моим! А вы собирались смеяться, но не смеетесь. Почему?

Тир с ответом торопиться не стал. Сперва он зачем-то ощупал стол, подвигал его, приподнял. Потом сказал, удерживая на вытянутых руках добротное сооружение, за которым гости, бывало, и по шестеро, и по восьмеро сиживали:

– Не поспешай. Сейчас все будем смеяться.

Всхрапнув, человек-бык грохнул столом об пол, выпрямился, стряхнул превратившиеся в щепу опоры и двинулся к Нору, явно собираясь прихлопнуть его обезноженной столешницей. Двигался Тир нарочито размеренно, неспешно, однако времени на придумывание каких-либо хитрых выходок у парня не оставалось. Что же делать? Под рукой нет ничего, хоть отдаленно напоминающего оружие. Кочерга, однажды сослужившая такую хорошую службу, далеко – она прислонена к каминной решетке, а дорогу к камину загораживает ходячая гора мускулов с огромной доскою в лапах. Н-да, невесело получается. Если Всемогущие позволят выкрутиться, то больше ни шагу без ножа и железного бивня. Плевать, что вооруженный подавальщик будет подозрительно смахивать на идиота, что о диковинном бивне могут пойти опасные слухи, – плевать! Все лучше, чем вот так стоять, будто уличная шавка перед боевым медведем…

Хотя какую пользу могли бы сейчас принести нож или бивень? Да никакой! Окажись Нор с подобным страшилищем один на один – сбежал бы, и в голову ему никогда не пришло бы ставить это бегство себе в упрек. Но сейчас нужно было спасать не только себя. Дядюшка Лим от растерянности и – чего уж тут грех утаивать! – от немалого страха напрочь утратил способность двигаться. А Рюни…

Нет, Рюни, к сожалению, не лишилась чувств, как это надлежало бы в подобной ситуации благонравной и скромной барышне. Пользуясь тем, что о ней на время забыли, девушка прошмыгнула мимо упивающегося своей грозной медлительностью Тира и добралась до той самой кочерги, о недоступности которой мгновением раньше горевал Нор. Прихватив железяку обеими ладонями за самый кончик витой рукоятки, Рюни неслышно двинулась к огромной беззащитной спине. Лихо, красиво все это получалось у девушки – видать, немало труда успел положить на ее обучение господин Тантарр.

Нор уже видел осторожно поднимающийся над макушкой Тира прикопченный клюв кочерги. А еще он видел (хоть сам не понимал – как), что Тир знает о готовящемся клюнуть его в темя железе. Человек-бык вроде не подавал ни малейшего повода для таких подозрений, однако парень был совершенно уверен: тот слышит крадущиеся шаги за спиной, чувствует близость угрозы и выгадывает миг для страшного удара назад – всей мощью разворота огромного тела. Что будет с Рюни – это и камбале ясно. Увернуться она наверняка не успеет, а отбить… Вряд ли есть в Арсде человек, способный отбить гнутым железным прутом тяжеленную доску, выпиленную из двуохватного дуба.

– Рюни, не смей! Он знает, беги!!!

Трудно сказать, угадывал ли Нор наперед последствия своего вопля, или он на что-то другое рассчитывал. Рюни и Тир не разобрали ни слов, ни даже кто именно заорал, словно резаный, – они просто сделали то, о чем только и думали.

Оба ударили одновременно, и оба слишком рано.

Грохнулась об пол выбитая из девичьих рук кочерга; сама девушка, лишь чуть задетая краем столешницы, отлетела к стене, схватилась за ушибленный локоть.

Тир, жуткий удар которого ни по чему существенному не пришелся, ценой отчаянного усилия все-таки сумел устоять на ногах. И он же сумел опомниться первым. С глухим рыком гигант наступил на кочергу, глянул оценивающе на Рюни, на Нора – кого кончать первым? И вот тут-то Нор выискал для себя оружие.

– Зря вы, непочтенный, на кочергу влезли. – Парень нехотя продавливал слова сквозь сжатые зубы. – Добрый маэстро Тино учит, что нельзя менять ритм посреди песни. Так уж не сомневайтесь: если я стаканом начинал, то стаканом же и закончу.

Нет-нет, Тир явно слишком умелый боец, чтобы терять самообладание из-за дерзости какого-то сопляка. Пытаться бросать в него стаканом тоже глупо – он видел судьбу приятеля и теперь наверняка готов отбивать своей столешницей любые броски. (Кстати, о приятеле – он, кажется, начинает шевелиться. Надо спешить.)

То, что Нор сделал в следующее мгновение, было неожиданностью даже для него самого, а уж для Тира – тем более. Парень нахлобучил на культю глиняную посудину и метнулся вперед. Тир пытался ударом встретить этот показавшийся глупым наскок, но только сам себе навредил. Нор в прыжке успел схватиться здоровой рукой за верхний край столешницы и, уже падая, изо всех сил грохнул культей по открывшемуся Тирову лицу.

Парень упал на колени (плохо упал, неловко), но тут же вскочил, отпрыгнул, еще не чувствуя ни ушибов, ни боли в изрезанной осколками культе. Он, не отрываясь, смотрел на Тира, и Рюни как зачарованная смотрела на Тира, и Сатимэ тоже смотрел на Тира, прижимая к губам трясущиеся белые пальцы.