Чтение онлайн

Да, обстановка убогая.

В клинике Крылова мне понравилось больше.

Даже у нарколога.

Не зря я сходу назвала это место рыгаловкой.

Маркетологи бы выразились: сеть быстрого питания эконом-класса.

Ага, точно. Эконом-класс. Мысль ниоткуда: я люблю «люкс». Во всём.

Немудрено, если у меня столько денег на банковской карте. Могу себе позволить.

Значит, надо вычеркнуть из блокнота записи о Балчуге, Авроре и Метрополе. Что я и делаю.

На стене, напротив которой уселась я, висит плазменная панель. На ней показывают какой-то футбольный матч. Когда я вижу этих футболистов, почему-то сразу вспоминаю Женю.

И то, как он меня уделал.

Мысль ниоткуда: я не люблю футбол.

Хм… А ведь Крылов был прав: многие подсознательные реакции достаточно тесно связаны с прошлым. Женя играл в футбол, он выглядел точно так, как и эти футболисты, которые бегают как дебилы и гоняют мяч по полю. Женя поступил со мной гадко, и это, видимо, запомнилось мне очень сильно. Настолько сильно, что я даже вспомнила это после потери памяти.

Мысль ниоткуда: а может, у меня и не было потери памяти?

Это достойно того, чтобы записать в блокнот.

Вот если бы сейчас я ещё не помнила, что со мной сделал Женя, я никак не смогла бы связать своё агрессивное отношение к футболу с ним. Но это вовсе не значит, что Жени не было, если я его не помню. И естественно, если я не вижу какой-то связи своего прошлого с какими-то своими определёнными мыслями, то это вовсе не значит, что этой связи нет. Это лишь значит, что я просто не помню прошлого, вызвавшего эту реакцию.

А ведь если мне просто дать понять, что Женя — всего лишь сраный козёл, не достойный моего внимания и, уж тем более, моей агрессии и обиды, если мне дать понять, что если некий футболист Женя оказался козлом, то это ещё не значит, что все остальные футболисты козлы, если мне дать понять, что если Женя оказался уродом, то это ещё не значит, что в этом виноват футбол, то, возможно, я бы и избавилась от агрессии по отношению к этой игре.

Кстати, кажется, и агрессия к футболу прошла.

Вон тот мальчик, что бегает по полю, очень даже ничего. Кажется, Аршавин. Или как его там. Ради этого парня можно полюбить футбол.

Получается, все эти мысли ниоткуда действительно очень важны. И на примере футбола я в этом убедилась.

Да, Крылов, определённо, прав.

Абсолютно.

Так вот как работают психотерапевты: они не гасят симптомы, а добираются до корня проблемы, который, скорее всего, исходит откуда-то из прошлого, а потом просто дают понять пациенту, что их установка ошибочна.

Получается, что все мысли, приходящие мне в голову, а особенно случайно, те мысли, которым я не могу дать объяснения или найти для них связь в прошлом, они действительно важны. Потому что связь с прошлым есть, но я просто её не помню. Или не вижу. Или считаю её столь незначительной, что не принимаю её во внимание.

Каждая мелочь может стать решающей.

Опять эта фраза.

Откуда я её помню?

Или я просто очень мелочная?

Кстати, у меня не впервые уже возникает ощущение, что сама тема психологии мне как-то близка.

Может, мои родители психологи?

Родители, которых я не знаю.

Или, может, не хочу знать?

Почему, собственно, я не хочу ехать по адресу прописки?

А ведь действительно не хочу. Очень и очень не хочу.

Это надо записать.

Официант возвращается с подносом в руках. На подносе — тарелка с картофелем фри, мясом, салатом и белым соусом в маленькой вазочке, а также корзинка с хлебом и кружка чая. Он раскладывает всё это на столе, и я чувствую, как в желудке начинает урчать — то ли от голода, то ли от предстоящего возврата. Или и от того, и от другого.

Сейчас проверим.

Говорю официанту:

— Принесите, пожалуйста, счёт и много-много салфеток. А лучше ещё одну пустую тарелку.

— Зачем?

Да, вопрос характерный. Но как объяснить официанту, что я могу заблевать ему тут всё, что только можно? Идея приходит быстро.

— Я привыкла ставить тарелку с едой на ещё одну пустую тарелку. Считайте, что это просто мой маленький каприз, — говорю я.

— Маленький каприз? — задумчиво протянул он. — Ну ладно, каприз так каприз, — и он уходит.

Смотря на него, я замечаю плакат, висящий на стене за его спиной, который гласит: «ТЕПЕРЬ В КАЖДОМ КАФЕ ГОРОДСКОЙ СЕТИ БЫСТРОГО ПИТАНИЯ КРУЖКА ЕСТЬ БЕСПЛАТНАЯ ТОЧКА ДОСТУПА WI-FI».

Мысль ниоткуда: Макдоналдс, городская сеть бесплатных туалетов и точек доступа Wi-Fi.

В голову приходит что-то ещё, но, кажется, я это уже забыла.

Значит, не так важно.

Или наоборот, очень важно? Ничего не понимаю. У меня какое-то ощущение дежа-вю.

Каждая мелочь может стать решающей.

Я что, постоянно прошу вторую тарелку, боясь заблевать стол, за которым сижу?

Как же вкусно пахнет от еды. Кажется, я не просто хочу есть. Я безумно хочу жрать. Жрать, жрать и жрать. Всё подряд. Да, я зверски голодна.

Сколько же я не ела?

Официант приносит вторую тарелку и счёт на ней. Я смотрю на чек. Сумма: «340 рублей». Да, поесть здесь и в самом деле можно недорого.

А сколько здесь стоит проблеваться? На всякий случай, протягивая официанту оставшуюся тысячную купюру, говорю ему:

— Сдачи не надо.

— Спасибо, — говорит официант и, расплывшись от удовольствия в улыбке, удаляется.

Как же бабло меняет людей.

Лицемеры.

И как браться за еду? Решаю, что чему быть, того не миновать. Натыкаю на вилку несколько соломинок картофеля, несколько кусочков мяса, немного салата и окунаю всё это в вазочку с белым соусом. Смотрится аппетитно. Пахнет ещё вкуснее.

Реалити-шоу: «Зарыгай рыгаловку».

Бывают доли секунды, которые кажутся вечностью.