Чтение онлайн

— Для вас так это важно, Сэм? Не волнуйтесь. Я не собираюсь быть снисходительным к противнику, потому что и он не пощадит меня. Я должен спасти жизнь многим людям. Это будет настоящий поединок.

— Прекрасно! Вот умные слова! Теперь я спокоен, а то было такое ощущение, словно я отдаю на заклание собственного сына. И все-таки, лучше бы мне самому взяться за нож. Может, позволите, сэр?

— И речи быть не может, дорогой Сэм! Во-первых, я, откровенно говоря, думаю, что лучше уж погибнуть несуразному гринхорну, чем опытному вестмену, вроде вас, а во-вторых…

— Ну, будет! Кому нужен такой старый хрыч, как я, тогда как вы, молодой…

— Ну, ну, будет! — прервал я его точно так же, как он меня. Во-вторых, это вопрос чести, и я никому не позволю заменить меня в поединке. Да и вождь не пойдет на это. Он жаждет моей крови.

— Вот это никак не укладывается в моей голове! Он действительно ополчился на вас, именно на вас. И все-таки я надеюсь, наша возьмет. А сейчас — внимание! Идут!

Индейцы медленно приближались. Их было меньше двухсот человек, потому что многие остались сторожить пленных. Тангуа провел их мимо нас на заранее выбранное место. Индейцы встали в круг, заняв три его четверти и оставив нам, белым, одну. Когда мы встали на свое место, вождь подал знак. Из рядов краснокожих вышел воин атлетического сложения. Все оружие, кроме ножа, он положил на землю и обнажил тело до пояса. Увидев его великолепный торс, все подумали — плохо мое дело. Вождь вывел его на середину круга и, с трудом скрывая торжество, провозгласил:

— Вот это и есть Мэтан-Аква, Нож-Молния, самый сильный воин кайова. Его нож еще не знал поражения. От его удара враг валится, точно сраженный молнией. С ним будет драться бледнолицый, Шеттерхэнд.

— Черт бы его побрал! — прошептал Сэм. — Это ведь настоящий Голиаф! Дорогой сэр, вам конец!

— Неужели?

— Не стройте из себя героя! Есть только один способ победить этого громилу.

— Какой?

— Не затягивать поединок, кончать скорее, иначе индеец измотает вас, и тогда вам крышка. А как там ваше сердцебиение?

Схватив меня за запястье, Сэм нащупал пульс.

— Слава тебе Господи, не более шестидесяти ударов в минуту, значит, нормально. Не волнуетесь? Не боитесь?

— Только этого не хватало! Нервничать и бояться сейчас, когда жизнь зависит от хладнокровия и выдержки. Имя этого великана так же красноречиво, как и его внешний вид. Тангуа выбрал нож, потому что есть у них такой мастер. Проверим, действительно ли он непобедим!

Разговаривая с Сэмом, я тоже разделся по пояс, хотя это и не было предусмотрено условиями поединка, но я не хотел, чтобы меня заподозрили в попытке хоть как-то защититься от ударов ножа. Карабин и револьверы я отдал Сэму. Сердце бедняги стучало так громко, что даже мне было слышно. Я же был спокоен и надеялся на успех.

Рукоятью томагавка индейцы начертили на песке восьмерку с диаметром каждого круга около метра, и Тангуа велел бойцам занять свои места. Нож-Молния презрительно взглянул на меня и сказал:

— Хилое тело бледнолицего дрожит от страха. Осмелится ли он войти в очерченный круг?

Не успел он закончить, как я уже оказался в круге.

— Смотрите, какой храбрец! — продолжал издеваться Мэтан-Аква. — Мой нож проглотит его. Великий Маниту отдает бледнолицего мне, отняв у него разум.

Обмен оскорблениями перед поединком — необходимая часть ритуала индейцев. Меня сочли бы за труса, если бы я смолчал, и я ответил:

— Ты воюешь языком, а я вынужден ждать тебя с ножом. Встань на свое место, если не боишься.

Одним прыжком Мэтан-Аква занял место во втором круге восьмерки и крикнул со злостью:

— Я боюсь? Мэтан-Аква боится бледнолицего? Вы слышали, воины кайова! Я отниму жизнь у белого пса одним ударом!

— Мой первый удар лишит жизни тебя. А теперь замолчи! Тебе бы называться не Мэтан-Аква, а Ават-Я, Хвастун!

— Ават-Я? Этот вонючий койот осмелился оскорбить меня! Пусть стервятники сожрут твои внутренности!

Эта угроза была ошибкой, которая явно указала на способ нанесения удара. Раз внутренности, значит, он не будет метить сверху, в сердце, а ударит снизу, чтобы вспороть мне живот.

Расстояние между нами было настолько мало, что мы без труда могли дотянуться друг до друга. Не отрывая от меня взгляда, индеец опустил руку с ножом, направляя его лезвие вверх. Я уже не сомневался — он будет метить снизу в живот. Оставалось уловить момент удара, что мне должен был подсказать блеск его глаз. Опустив веки, я зорко следил из-под ресниц за противником.

— Ударь, белая собака! — рявкнул Мэтан-Аква.

— Сам ударь, красный щенок! — не остался я в долгу.

В ответ на оскорбление глаза индейцев вспыхнули яростью. Молниеносный взмах руки с ножом! И все было бы кончено, не ожидай я нападения именно в эту секунду. Левой рукой я парировал выпад, правой ударил сам, и мой нож по рукоятку вонзился в его сердце. Великан пошатнулся и, даже не успев вскрикнуть, мертвым рухнул на землю.

Индейцы дико взвыли, лишь Тангуа стоял молча. Потом подошел к поверженному мной противнику, ощупал края раны, выпрямился и посмотрел на меня так, что я потом долго не мог забыть этот взгляд. В нем были и бешенство, и ужас, и восхищение, и страх, и уважение. Вождь отвернулся от меня и хотел так же молча удалиться, но я его остановил:

— Ты видишь, я все еще стою на месте, тогда как Мэтан-Аква лежит за чертой круга. Кто из нас победил?

— Ты! — в бешенстве крикнул Тангуа и прошипел: — Ты белый сын злого Черного Духа. Наш шаман снимет с тебя чары, и тогда мы отнимем у тебя жизнь!

— Прекрасно, но сначала сдержи свое слово!

— Какое еще слово?

— Апачи не погибнут.

— Мы их не убьем. Я это обещал и обещание выполню.

— И освободишь их?

— Они получат свободу. Вождь кайова всегда выполняет обещания.

— Тогда мы с друзьями снимем с них ремни.

— Я сам это сделаю, когда настанет время.

— Уже настало, ведь я победил.

— Замолчи! Разве мы уточняли время?

— Нет, но и без того ясно…

— Замолчи! — еще раз крикнул Тангуа. — Время назначу я. Мы не убьем этих собак апачей, но они могут умереть от голода и жажды. И разве моя в том вина, что это случится до того, как они получат свободу?

— Мерзавец! — бросил я ему в лицо.

— Скажи еще одно слово, собака, и я…