Чтение онлайн

— С удовольствием, если господин Франк и его дочь желают этого, — сдавленным голосом проговорил Фабиан.

— Конечно, желают, но, собственно говоря, это я рассчитывал на вашу любезность, — объяснил Губерт, очевидно, очень гордившийся этой идеей. — Когда фрейлейн Франк на днях жаловалась, что совершенно забудет французский язык, управляющему пришла мысль пригласить учителя из города! Подумайте только, молодого француза, который с первого же урока начнет ухаживать за своей ученицей. У Франка голова забита только хозяйством, и он больше ни о чем не думает; но я был осторожнее и ни за что не хотел, чтобы этот галантный француз постоянно вертелся возле молодой девушки. Более пожилой господин, как вы…

— Мне тридцать семь лет, — прервал его доктор.

— О, дело не в этом, — улыбнулся Губерт, — за вас я нисколько не беспокоюсь, но, право, я думал, что вы старше! Скажите, пожалуйста, зачем вы, собственно, привезли с собой столько книг? Можно посмотреть, что вы изучаете?

Губерт встал и хотел подойти к письменному столу, но Фабиан был проворнее и поспешно накрыл газетой лежавшие там книги.

— Это так, любительские работы по истории, — проговорил он, сильно покраснев.

— А, исторические! — повторил асессора — Тогда вы, вероятно, знаете известного ученого в этой области профессора Шварца? Это мой дядя. Он читает лекции в И-ском университете, где учился господин Нордек.

— Да, имею удовольствие, — смущенно произнес Фабиан, бросая быстрый взгляд на газету.

— Ну, конечно! — воскликнул асессор, — ведь мой дядя — знаменитость; мы все имеем основание гордиться этим родством.

Доктор все еще охранял свой письменный стол, как будто желая оградить его от покушений асессора. Хотя тот был слишком поглощен своим знаменитым дядюшкой, чтобы интересоваться столом какого-то домашнего учителя, однако счел своей обязанностью сказать ему любезность.

— Очень похвально, что вы увлекаетесь подобными занятиями, — снисходительно заметил он. — Боюсь только, что здесь, в замке, вам мало приходится заниматься, потому что слишком шумно; постоянно ходят взад и вперед различные личности. Не правда ли?

— Может быть, — ответил Фабиан, не подозревая маневра Губерта, — но я ничего не замечаю. Вольдемар выбрал для меня самые тихие комнаты, потому что знает мои наклонности.

— Конечно, конечно! — Губерт подошел к окну. — Но я думал, что такое старинное здание, которому несколько сот лет, с исторической точки зрения представляет для вас интерес. Все эти залы, лестницы и коридоры! А какие погреба! Вы уже были в погребах?

— В погребах? — с крайним изумлением спросил доктор. — Нет! Что же я буду там делать?

— Я непременно пошел бы туда; я с большой любовью отношусь к таким старинным сводчатым помещениям и вообще ко всякой редкости. Кстати… громадная коллекция оружия покойного господина Нордека еще цела?

— Спросите его сына, — Фабиан пожал плечами. — Должен сознаться, я ни разу не был в оружейных залах.

— Они, вероятно, расположены в другой половине замка? По описанию Франка они мрачны и неприветливы, как вообще вся Вилица. Разве вы не слышали, как здесь бродят привидения? Вы и ночью не замечали ничего необычайного?

— Ночью я сплю, — спокойно ответил доктор.

Асессор поднял глаза к небу; этот человек, которого судьба привела в замок, ничего не слышал и не видел, что делается вокруг него! Губерт убедился, что он ничего не добьется, а потому, сказав еще несколько любезностей, простился и вышел.

Асессор медленно пошел по коридору; теперь он был один в этом «гнезде заговорщиков», которое среди бела дня, конечно, имело совершенно мирный и благонадежный вид. Но Губерта нельзя было провести этим видом. Вот какая-то дверь; она показалась ему подозрительной, не попробовать ли нажать на ручку? Может быть, здесь скрыт потайной ход и находится разгадка всей тайны? В крайнем случае, можно сослаться на ошибку.

Вдруг дверь отворилась, и из нее вышел Вольдемар Нордек. Праведный Боже! Губерт чуть второй раз не наскочил на самого хозяина. Один взгляд сквозь щелку убедил его, что это его спальня.

Вольдемар, холодно поклонившись, прошел мимо в комнату Фабиана. Эта встреча и появившийся в коридоре слуга отняли у Губерта охоту к дальнейшим открытиям, и ему ничего больше не оставалось, как отправиться восвояси.

Вольдемар тем временем вошел к своему наставнику, который сидел за письменным столом, приводя в порядок книги и стараясь спрятать их от любопытных глаз асессора. Молодой хозяин подошел к столу.

— Какие новости? — спросил он. — Вы получили письма и газеты из У… Я видел это, когда посылал вам почту.

— Ах, Вольдемар, — с тоской произнес Фабиан, — зачем вы заставили меня опубликовать мои работы? Я все время противился этому, но вы не давали мне покоя, пока книга не вышла.

— Да какая же польза от нее миру, если она будет лежать запертой в письменном столе! Но что же случилось? Ведь ваша «История германистики» [4] была встречена в высшей степени благоприятно? Ведь профессор Вебер одобрил ее, а мне кажется, его имя и мнение имеют большой вес.

— И я так думал, — ответил совершенно подавленный доктор. — Я был так доволен и так гордился похвалой из его уст, но именно это-то и дало повод профессору Шварцу — вы ведь знаете его — совершенно неслыханным образом обрушиться на мою книгу. Вот прочитайте! — и он протянул Нордеку газету.

Тот взял ее, спокойно прочитал и воскликнул:

— Очень милые дерзости! Особенно конец: «Как мы слышали, эта новая знаменитость, открытая профессором Вебером, длительное время была домашним учителем у сына одного из наших помещиков, однако его воспитание дало далеко не блестящие результаты…» — Вольдемар бросил газету на стол. — Бедный доктор, как часто вам приходится отвечать за то, что вы воспитывали такое чудовище, как я! В обществе вам ни за что не простят «домашнего учителя», если вы будете даже профессором.

— Помилуй, Бог, кто думает об этом, — со страхом воскликнул доктор, испуганный этим предположением. — Во всяком случае, не я. Меня ужасно огорчает, что на меня нападают за то, что я написал скромное, строго научное сочинение, которое никого не затрагивает, никого не оскорбляет…

— И которое так прекрасно, — перебил его Вольдемар. — Я думаю, вы уже убедились в этом после того, как Вебер так энергично встал на вашу сторону. Ведь это признанный авторитет.