Чтение онлайн

– Нечасто ты у нас бываешь. А стоило бы. Надеюсь, на обратном пути побродишь по городу, хотя бы ради приличия.

– Когда найду Ону, посмотрим.

– Ты не бродил, небось, по нашим церквам.

– Костелам, - машинально поправляю я.

– Какая разница. И очень жаль, кстати, что ты не наведался к нам в прошлом году. Риге как раз исполнилось восемьсот лет. Мог бы спросить Ону.... Вот, нашел! Записывай.

Я хотел сказать ему, что Рига для меня сейчас - лишь географический объект, место временной дислокации, куда я прибыл только для того, чтобы найти Ону и... объясниться, понять, вернуть ее домой, в Москву... где мы прожили вместе уже три года, Бог даст, проживем еще много больше.

Вот только она так неожиданно исчезла вчера....

Юрис подает мне листок бумаги, ручка выскальзывает из непослушной руки; он записывает адрес и телефон сам.

– Сейчас я выйду из Интернета.... А вообще, почему бы вам не переехать сюда, в Латвию. Родители Оны же вернулись, в конце концов, почему бы и тебе с молодой женой не угомониться на ее родине?

– Их родина - Литва. Как-то Она рассказывала мне, что ее семье пришлось в конце сороковых выехать из-под Вильнюса, от "лесных братьев". Так и осели в Риге, - я вспоминаю еще кое-что не менее важное.
– А гражданство? Ты о нем совершенно забыл. Я буду здесь личностью второго сорта. Паспорт в Латвии просто так не получишь, я же не представитель титульной национальности.

Юрис кивает задумчиво, у него непроизвольно дергается щека. Он выключает монитор.

– Можешь звонить.

Шуршание вентиляторов смолкает, в комнате становится непривычно тихо, как-то даже странно смотреть на переставший работать компьютер.

– Подожди, - он кидает ладонь на рычаг телефона.
– Ты уверен, что Она захочет тебя видеть?

– Не знаю, но что....

– И все же. Может, между вами что-то произошло?

Я мрачнею.

– Дай позвонить. Листочек, будь добр.

Трубку никто не хочет снимать. После десятого-двенадцатого сигнала я даю отбой и перезваниваю снова.

Тишина. К телефону не подходят.

– Может, они сменили номер?

– Справочник с исправлениями и дополнениями этого года. Месячной давности, ты же видел. Вот только, если Она отключила телефон.

– Все может быть, - я бессильно сажусь на табурет. Паркет тоскливо скрипит подо мной. пытаюсь сменить тему и спрашиваю: - Ты-то как устроился?

Юрис поднимает глаза.

– Нормально. С чего ты спрашиваешь?

Я пожимаю плечами.

– Так просто. Ты думаешь, Она и в самом деле отключила телефон?

Он молчит, но я вижу, что минуту назад он сказал первое, что пришло в голову. Может быть, и верный ответ. Как ни печально.

Я медленно поднимаюсь с табуретки. Юрис пристально смотрит на меня.

– Ты куда сейчас?

– Не знаю. Наверное, к Оне.... Адрес знаком, тот район я еще помню. Хотя бы посмотрю, есть ли свет в их окнах.

– Начало одиннадцатого, - Юрис оглядывается на часы видеомагнитофона.
– У нас ложатся рано, неудобно, - и замолкает.

– Завтра меня найдут и выкинут из страны, - словно извиняясь, говорю я.
– В Латвию я прибыл почти так же, как и ты - в адресно-телефонную книгу.

На пороге я останавливаюсь. Смотрю на карту СССР, наклеенную вместо ободранных, жившей когда-то в его квартире кошкой, обоев; большую карту, во всю стену. Оборачиваюсь.

– Ты вроде был букинистом когда-то.
– Юрис кивает.
– У тебя не найдется карты Российской империи вековой, примерно, давности?

Моя просьба сбивает его с толку. Помолчав, он произноси:

– Нет, у меня нет. Зачем она тебе?

Не знаю, почему вдруг вырвалось.

– Наверное, хотел посмотреть, что мы потеряли.

– Вы много что потеряли, - в том же тоне отвечает Юрис.
– Интересно, почему именно сейчас, - ответа он не ждет. Поднимается следом за мной проходит в прихожую и добавляет, уже когда я зашнуровываю ботинки.
– Ты где-то остановился? Или...

– Да, в гостинчике одной, недалеко от аэропорта. Обратный рейс завтра утром, в восемь, может, изменится... что-нибудь.

Юрис хочет что-то сказать, но не решается, молча провожает меня до лифта.

– Не знаю, что бы я без тебя делал.

Юрис машет рукой.

– Брось, я так ничего и не сделал. Не возражаешь, если я закурю?

Улыбка нисходит на мои губы.

– Я же уезжаю.

Дверь лифта захлопывается за мной, Юрис возвращается в квартиру. С порога он произносит: "Можешь выходить, он ушел". Дверь темной комнаты приоткрывается, щурясь от света в прихожей, выходит Она. Юрис молча смотрит, как девушка проходит в комнату, достает из наваленной груды одежды в шкафу свою сумочку, снимает с вешалки, задвинутой в самый угол, плащ.

– Ты куда? К родителям?
– спрашивает Юрис. В ответ она отрицательно качает головой.
– А куда?

– Уезжаю. Извини, что я... мы тебе надоедали столько времени, - тихо произносит Она.
– У тебя работа....

– Работа подождет, - Юрис внезапно раздражается.
– Не понимаю я вас. Обоих. Чего ради все это.... Послушай, может, ты объяснишь, зачем ему понадобилась карта Российской империи?

Девушка вновь качает головой.

– Это неважно.

– Хорошо, коли так, но ты-то куда собралась?

– В Вильно*, - помолчав, произносит Она. Щека у Юриса снова непроизвольно дергается.

– Ты хотела сказать, в Вильнюс?

– Нет, я же говорю, в Вильно, - девушка торопливо одевается.
– Еще раз прости, что все так получилось. Не обижайся, но мне, в самом деле, надо спешить. Я должна догнать его, встретиться с ним, объяснить ему все... я просто не могу опоздать. И не провожай. Пожалуйста.

С этими словами она быстро выходит из квартиры, спускается по лестнице; только слышно, как стучат по ступенькам ее каблучки.