Викинг
Шрифт:
– Что это происходит? Что это?
Рейна тоже перепугалась до смерти, даже забыла о боли, которая сковала ей, словно медным кольцом, низ живота. Страшно было видеть взлетающие в небо громадные скалы. Море ревело, словно стая взбешенных демонов. Судно металось по волнам фьорда и казалось еще минута, еще один громовой раскат и ладья с ее пассажирами пойдет ко дну.
И вдруг Рейна поняла, чему они все стали свидетелями. Это был момент рождения. Природа в муках, какие сейчас предстоит пережить и Рейне, – рождала новую землю! Они стали свидетелями того, как подобно Исландии и Ванахейму, на свет является новый остров. Дикая, отчаянная радость охватила Рейну, и даже опасения за свою жизнь не могли заглушить этой радости. Она закричала брату:
– Поворачивай скорее назад – это извержение вулкана. У нас нет другого выхода, иначе мы живьем сваримся!
На этот раз уже Алан не возражал, как раскаленное дыхание вулкана уже коснулось их. На корабль падали тучи горячего пепла. Ален не успел и слова вымолвить, как Жиль и Бард, ожесточенно ругаясь, развернули судно и стали уводить его подальше от чудовищных волн, уже настигавших корабль.
Сражению казалось не будет конца. Виктор колол и рубил, отражал удары и наносил их сам, отчаянно стараясь пробиться к пристани, у которой стоял его дракар. Единственной его целью стало желание пробиться к кораблю и броситься на нем за Рейной. Он чувствовал, что ей нужна его помощь.
Внезапно перед ним никого не оказалось: он пробился. Однако, это не принесло ему облегчения. Наоборот он вздрогнул от ужаса, увидев чудовищный столб дыма и огня, взлетевший в небо на юге. Земля под ногами у него тряслась. Раздался страшный грохот, и Виктор, оглянувшись через плечо на берег, увидел как прибрежные утесы стали покрываться паутиной трещин и распадаться на огромные осколки непрерывным дождем посыпавшиеся в воду. Сражение затихло само собой. Воины уже с трудом уворачивались не от вражеских мечей, а от летящих обломков скал. А земля тряслась и дрожала все сильнее.
«О боже! – внезапно подумал Виктор. – Должно быть именно так будет выглядеть светопредставление! Что происходит? И ведь Рейна поплыла прямо туда!»
Внезапно он услышал у себя за спиной голос Орма:
– Это извержение вулкана!
Вдалеке бушевало пламя. Где-то там, где кончается фьорд и начинается океан, в небо с чудовищным ревом устремлялись столбы пламени и дыма. Воздух наполнился едким запахом горячего пепла, золы. Вместо утренней зари, весь берег был залит потоками багрово-красного света.
Виктор увидел еще более удивительную картину. Его воины и воины Вольфгарда, опустив оружие собрались вокруг него. Многие из них упали на колени и с надеждой тянули к нему руки. Виктор вопросительно посмотрел на Свена, стоящего рядом:
– Что происходит? Что с ними?
И Свен, с благоговением глядя на него, ответил:
– Великий конунг! Это не простое извержение! Это знамение Богов! Воины понимают, что боги разгневались на нас за эту битву!
И не успел Виктор перевести дыхание оттого, что все так получилось, как вдруг увидел несущийся на всех парусах к берегу корабль Алена. На носу судна стоит его Рейна.
Хвала Богу! У него защипало глаза, когда он понял, что его жена и сын спасены.
Никто даже не попытался задержать Виктора, когда он бросился на пристань чтобы встретить Рейну. Один только Вольфгард с обнаженным мечом шагнул ему навстречу, но собственные воины разоружили его.
Виктор запрыгнул на корабль еще до того, как дружинники Алена пришвартовались.
– Рейна! – взволнованно закричал он, и вдруг у него все похолодело внутри. Он увидел белое словно снег искаженное мукой лицо жены.
– Муж мой! – выдохнула она. – У нас скоро будет сын!
Он подхватил жену на руки и торопливо спустился на пристань. Когда он понес Рейну к берегу, воины расступились, а дружинники Виктора двинулись за ним, прикрывая своего конунга.
– Нет, муж мой! – вскрикнула вдруг Рейна. – Уже поздно! Позови Сибил, и положи меня!
Оглянувшись в поисках места, куда бы не долетали обломки скал, Виктор, наконец, остановился и бережно положил ее на землю. Сквозь толпу вооруженных воинов энергично проталкивалась Сибил. И как только она подошла к лежащей на земле своей госпоже, воины Виктора, словно по команде, отвернулись и закрыли женщин.
Сибил подняла намокший подол платья Рейны и воскликнула:
– О Господи! Она уже рожает! Скорее отвернитесь!
Виктор хотел возмутиться, но Рейна, опередив его, сжала руки мужа и, любовно глядя ему в глаза, прошептала:
– Нет, пусть мой муж посмотрит, как я ему рожаю сына!
В следующее мгновение Рейна сморщилась и закричала от боли. Виктор испытывал боль, слушая крики Рейны, глядя на то, как она тужится и напрягает тело, стараясь родить ему сына. Наконец, между широко разведенных ног жены показалась крохотная головка ребенка. Снова раздался крик Рейны, низкий, пугающе грубый, а еще через мгновение, показавшееся Виктору вечностью, в руки Сибил упал новорожденный. Достав крохотный ножичек, ирландка перерезала пуповину и перевязала ее. Затем, вытерев ребенка полой своего плаща, женщина передала голенького малыша Виктору.
– Господин мой, принимаешь своего сына? – спросила тихо Сибил.
– О боги! Конечно!
Виктор сбросил с себя рубаху и, бережно завернув в нее новорожденного, взял малыша на руки. Конунг ощутил как к горлу у него подступил комок, когда ребенок пошевелился и вдруг звонко, басовито закричал. Посмотрев на сморщенное, красное личико своего сына, на черные, блестящие волосенки на его крохотной головке, на маленькие, крепко сжатые кулачки, конунг ощутил огромную нежность и любовь к этому беззащитному человечку. Он перевел взгляд на Рейну и, увидев, как ее глаза блестят от слез, наклонился и нежно поцеловал в губы.
– Спасибо, любимая, – прошептал он, сквозь слезы счастья.
А затем Виктор встал, держа своего сына на руках. Все вокруг постепенно успокаивались. Стихия стала усмиряться. Землетрясение почти прекратилось и в небе вдруг появилось солнце, словно стихия и все боги успокоились и приветствовали рождение его сына.
Посмотрев туда, где недавно кипела битва, он увидел, как воины из враждебных дружин склонились перед ним и наконец-то объединились в один народ. Сбылась его мечта и его сон, который он видел в своей прошлой жизни.