Викинг
Шрифт:
Голос Торна звучал твердо и властно.
Конечно, Фиона могла повернуться и убежать. Ну и что бы это дало? На секунду ей представилась картина: совершенно голый Торн нагоняет ее во дворе и силой возвращает назад, в баню, на глазах у людей. И никто не придет ей на помощь, об этом лучше и не мечтать. Рабы твердо знают свое место, и доля их нелегка.
Нет, лучше уж подчиниться сразу. По крайней мере это поможет ей избежать наказания.
Дрожащими пальцами Фиона расстегнула пряжку на горле. Туника ее сползла с плеч. Фиона расстегнула пояс, и туника упала к ее ногам. Теперь на Фионе осталась лишь одна тонкая полотняная рубашка. Девушка направилась к лохани, все еще надеясь, что Торн позволит ей остаться хотя бы в нижней рубашке.
— Снимай все, — сказал викинг. — Все! Поняла? И поскорее, вода остынет.
Губы Фионы задрожали, когда она непослушными пальцами распустила завязки и нижняя рубашка соскользнула на пол. Девушка вспрыгнула и окунулась в лохань — так быстро, что перед глазами Торна лишь на мгновение мелькнули ее белые гладкие ноги и высокие, увенчанные розовыми сосками груди.
— Ты забыла взять мыло, — ухмыльнулся Торн. Фиона растерянно посмотрела на скамью, стоящую возле стены.
— Почему тебе так нравится мучить меня? — спросила Фиона. — Ты что-то совсем перестал бояться моих заклятий. А вдруг я возьму, да и лишу тебя мужской силы? Что на это скажешь?
Торн посмотрел на нее — отчасти обескураженно, отчасти встревоженно.
— Знаешь, если бы я верил, что ты можешь сделать такое, я, наверное, убил бы тебя на месте. В то, что ты можешь околдовать мужчину, я верю. Но в то, что ты можешь причинить мне зло, — нет. Беги за мылом. Я жду.
Фиона стремглав выскочила из лохани — за мылом и мочалкой, лежащими на скамье, но на сей раз Торн успел рассмотреть ее получше. Он увидел все, что хотел, — матовую кожу Фионы, и ее стройные длинные ноги, и грудь, и тугие полушария ягодиц. Он помнил все это с того самого вечера на реке. Ему часто снилась Фиона, ее высокая, полная грудь с восхитительными сосками, похожими на спелые вишни.
— Потри спину, — сказал Торн, поворачиваясь к Фионе спиной и слегка перевешиваясь через высокий борт лохани.
Фиона молча принялась намыливать мочалку. Странное мыло вызывало у нее все больше удивления. Оно оказалось ароматным и нежным — ничего похожего у них, на острове Мэн, отродясь не бывало.
— Никогда не видела такого мыла, — негромко призналась она.
— Это из Византии, — пояснил Торн. — Мы возим туда меха, янтарь, мед, мечи и рабов, а в обмен берем мыло, специи, шелковую ткань, золотые и серебряные украшения. Мы вовсе не такие дикие люди, как о нас думают.
«Еще какие дикие!» — подумала про себя Фиона, но благоразумно промолчала.
Когда она закончила мыть Торну спину, он протянул ей руки — сначала одну, затем вторую, а позже, усевшись в лохань, — ноги, также одну за другой. Потом он с головой нырнул в воду, после чего Фионе пришлось намыливать его длинные светлые кудри.
«А не утопить ли его в этой лохани, когда он будет смывать мыло с волос?» — мелькнула у нее в голове безумная мысль.
Фиона тяжело вздохнула и решительно отбросила ее.
Наконец Торн взял из рук Фионы намыленную мочалку и сам прошелся ею по своим интимным местам. Чтобы не видеть этого, Фиона отвернулась.
— Теперь все? — спросила она. — Можно идти? Не дожидаясь ответа, она собралась было вылезти, но ее остановил голос Торна:
— Но ведь ты тоже должна вымыться.
Он забрал у Фионы намыленную мочалку и развернул девушку спиной к себе.
Фиона потеряла дар речи и лишь молча моргала глазами, а викинг потер ей спину, а затем принялся намыливать руки и грудь, как будто это было в порядке вещей. При этом Торн не отрывал от Фионы внимательного взгляда, словно пытался что-то увидеть, понять, рассмотреть. Интересно — что именно хотел он увидеть?
— Я могу сама, — лишенным интонаций голосом сказала Фиона, когда рука Торна, держащая мочалку, двинулась ниже, к ее животу.
— Мне нравится мыть тебя, — возразил Торн. Он опустил руку еще ниже и протолкнул мочалку между плотно стиснутых ног девушки.
Фиона прикусила губу, чтобы не закричать. Так и здесь ее не трогал еще никто! Это было невозможно, ужасно и… восхитительно. От равномерных — вперед, назад, — движений бедра Фионы принялись непроизвольно сжиматься, стремясь попасть в такт. Все нервы ее, казалось, вздыбились, словно пришпоренные кони.
— Нет. Прекрати, — глухо прошептала Фиона. — Прошу тебя, не надо.
Торн не обратил на се слова ни малейшего внимания. Он, отбросив мочалку в сторону, спокойно продолжал те же движения рукой. Пальцы его были сильными, длинными и… скользкими от мыла. Викинг припал губами к ее соскам, и вот тут Фиона уже не смогла сдержать невольный стон. В ту же секунду палец Торна устремился в щель между ногами Фионы. Тело Фионы изогнулось, словно от пронзившей его боли.
Торн еще немного продвинул вперед свой палец, затем оторвался от груди Фионы и со счастливой улыбкой сказал:
— Ты девственница!
И удовлетворенно вздохнул. Фиона ничего не ответила, просто не могла. Торн неожиданно подхватил Фиону на руки, выскочил вместе с нею из воды и понес девушку на скамью.
— Сейчас мы поправим это дело. Это будет моим призом, а для тебя — расплатой за твое колдовство.
Он уложил Фиону на скамью, встал рядом с девушкой на колени и впился взглядом в ее приоткрытый, зовущий, нежный рот. Сколько же наслаждений и неги обещают эти розовые, слегка припухлые губы!
Рука Торна вернулась к недавно покинутым тайным прелестям Фионы, а рот его потянулся к алым вишенкам ее сосков. Палец викинга вновь погрузился в нежную плоть. Он касался ее нежной кожи, ища и находя заветные точки, от прикосновения к которым тело Фионы стало непроизвольно выгибаться дугой.
— Прекрати. Это ужасно, — испуганно прошептала Фиона.
Она сама не понимала, что сейчас происходит с нею.
— Я не делаю ничего ужасного. Я пробуждаю в тебе страсть. Твои стоны и содрогания доставляют мне наслаждение. Теперь Я вижу, что ты мала ростом, но велика страстью. И я, Фиона, упьюсь твоей страстью, твоим телом. Сейчас. Здесь. Я хочу, я приказываю: дай!