Чтение онлайн

Посмаковав напиток, Олег Семенович понял, что теперь может уснуть. Голова освободилась от тяжелых мыслей. В последнее время ему приходилось чаще думать о внуках, чем о семейном деле. Ну так у него четверо сыновей, каждый из которых знает свой маневр. Васька взял на себя контроль по безопасности передвижения грузовых и пассажирских составов по империи и за ее пределами. Володя следит за контрактами, большая часть из которых зарубежные, транзитные. Хорошая прибыль в семейную казну идет, не говоря уже и о государевой. Иван – это подбор кадров, финансы, внутренняя безопасность. Ну а Егорке еще молод, на подхвате пусть побудет.

А Викентий… Что ж, если Мстиславские прознают о мальчишке и надавят всеми своими силами, можно преподнести его в дар императорской семье. Будет у них мощным антимагическим щитом, личным телохранителем.

Кажется, отпустило. Можно и спать идти.

Утром, обстоятельно позавтракав, он позвонил Ивану и приказал тому выезжать в Новгород. Любыми путями нужно добыть информацию о Волховском. И обратно с пустыми руками пусть не возвращается. Прикажет охране не пускать в имение – и все дела.

– Я уже не чаяла вас увидеть, – с плохо скрываемой настороженностью сказала Белова, по-хозяйски разливая по чашкам густой ароматный чай. Тут же на подносе стояли вазочки с печеньем, сушками и конфетами. – Что-то случилось с Викентием или вы решили снять с него опеку?

– Спасибо, но вы плохо о нас думаете, – кивнул Иван, глядя на изящные руки настоятельницы. На правой руке простенькое колечко с капелькой аквамарина, слабо фонящего охранительным плетением. На левом пальце перстенек, других колец не видно. Почему такая видная женщина не замужем? Ей сорок пять лет, большая часть из которых прошла в стенах приюта. Молодость покрыта зыбким туманом неизвестности. Дворянка, родители живут в Москве, брат погиб в военном конфликте с немчурой, две сестры уже замужем, имеют детей. А почему Белова так ревностно лелеет свою свободу? – Насчет усыновления решаю не только я, но и Старейшина и Глава Рода. Скорее они, чем я. Мой голос здесь в последнем ряду.

– Но взять мальчика под опеку, тем не менее, вы решили быстро, – усмехнулась Белова.

– Здесь ситуация другая, – развел руками Булгаков. – А я приехал специально к вам с надеждой договориться.

– О чем? – зашуршав оберткой конфеты, поинтересовалась Барыня, уже зная ответ.

– Нас очень интересуют родители Вика Волховского.

– Я ведь уже говорила, что никакой информации давать не намерена, – покачала головой настоятельница. – Мало того, что Мамоновы годами изводят меня, так еще и Булгаковы включились в эту малоприятную игру. Вы взяли в свой Род мальчика с весьма специфическими умениями, и кажется, рады этому обстоятельству. Зачем вам нужно копаться в прошлом?

– Чтобы в будущем моя семья не пострадала, – тут же ответил Иван, с хрустом ломая сушку. – Чтобы была гарантия безопасности для мальчишки. Меня не Дар его пугает, а неизвестные проблемы, которые обязательно возникнут на его пути.

– Не обязательно они будут связаны с Даром.

– В большей мере – будут, – уверенно ответил Булгаков. – Сейчас Вик ходит в элитную гимназию, общается с детьми из знатных Домов, постепенно обретает уверенность. Моей жене мальчишка нравится, что уж душой кривить. Да и мой родной дед снисходителен к его забавам. А характер у него весьма тяжелый. Вредный старик, честно.

– К сожалению, Иван Олегович, ваш рассказ не разубедит меня в моем решении, – Белова покачала головой с аккуратной прической. Отставив мизинец, она поднесла к губам чашку с чаем.

Ее больше всего беспокоило нахождение в комнате мага, с которым пришел Булгаков. Степан сидел тихо, попивая чай с печеньем, и просто слушал разговор, не перебивая своего хозяина. Господа, судя по всему, что-то задумали. Сначала Белова подозревала, что ею пытаются манипулировать, но никаких воздействий на свой разум не замечала. Тогда что? Царапнула мысль, насколько же она поступила дальновидно, забрав письмо из кабинета. Или показать его? Как же плохо, что никому довериться нельзя! Запрет на распространение личной информации исходит от Попечительского Совета. До восемнадцати лет воспитанник детского дома находится под защитой. Пусть Булгаковы ждут, не переломятся.

Уделив еще полчаса гостям, тщательно расспрашивая о Волховском, Марья Дмитриевна встала и с сожалением сказала, что ее ждут в городском управлении Попечительского Совета. Гости откланялись и покинули кабинет.

Во дворе приюта Иван повстречал мага Забиякина. Казалось, тот специально стоял возле ворот и ждал, когда появится Иван Олегович.

– День добрый, – приветливо поздоровался покалеченный маг. – У вас не найдется время для разговора?

– О чем вы хотели поговорить, любезный эээ… Мирон Афанасьевич?

– Помните мое имя, – улыбнулся Забиякин. – Хорошая память, Иван Олегович.

– Не жалуюсь, – сухо произнес Булгаков, выходя за ворота приюта. Маг Степан слегка придержал шаг, чтобы не вслушиваться в разговор. – Да и не так много времени прошло с последней встречи. Я вас слушаю…

– О Волховском речь. У меня есть информация по нему. Она вас интересует, кажется? Или я ошибся адресатом?

– Садитесь в машину, – не оглядываясь, Булгаков нырнул в салон, а следом за ним влез Забиякин. Хлопнув по плечу водителя, Иван приказал: – Сходи, погуляй, воздухом подыши. И Степана с собой прихвати.

– Слушаюсь, – водитель покинул машину.

– Говорите, – повернулся Иван к магу, внутренне содрогаясь от вида обожженного лица. Вроде бы не первый раз встречаются, а вот привыкнуть никак не может.

– Вы приехали с целью заполучить информацию про Волховского, – неторопливо произнес Мирон Афанасьевич. – Не стоит об этом просить Белову. Она женщина осторожная, боится вас.

– Какая в том причина?

– Письмо, пришедшее недавно на ее имя. В нем одна дама очень подробно описывает проблему, приведшую Викентия в приютский дом.

– Где это письмо? – навострил уши Булгаков.

– Надежно спрятано. Вы его не найдете. Но я могу рассказать его содержание, если дадите слово дворянина, что ни при каких обстоятельствах имя Беловой не всплывет в разговорах. Женщина боится, потому что стала носительницей неприятной тайны.

– Даю слово дворянина, могу даже кровью поклясться, – твердо ответил Булгаков.

– У меня с собой нет необходимых амулетов, – покачал головой Забиякин. – Я готов поверить вам на слово, Иван Олегович.