Чтение онлайн

Ирэн пожала плечами.

– Дядя Габриэль отдает девять десятых своего дохода бедным, – сказала она. – Это всем известно.

– Прекрасно, я ему не препятствую, – проворчал он. – Мне это безразлично.

Он подошел к окну и стал смотреть на покрытый снегом парк. Маленький Карл вышел во двор со своими санками. Ирэн тоже подошла к окну.

– Тепло ли он одет? – заботливо произнесла она.

Франц засмеялся:

– В меховой шубке, меховых сапожках и рукавичках! Если этого еще мало, то он должен быть совсем кисляй. Но он крепыш, я давно не видел такого крепкого мальчика. Кстати, Ирэн, в каком положении ты осталась?

– В каком положении?

Она посмотрела на него с недоумением.

– Сколько тебе оставил муж?

– О, все завещано ребенку, ты знаешь.

– Неужели он тебе ничего не оставил, ни копейки?

– О, нет, он был очень щедр ко мне. Мне завещана пожизненная рента в две тысячи.

– Щедр! – Франц презрительно хмыкнул. – А сколько получил мальчишка?

– Все, – сказала Ирэн. – Я теперь начинаю сознавать, какая трудная задача воспитать богатого наследника.

– А твой щедрый супруг распорядился, чтобы твой доход уменьшился в случае твоего вторичного выхода замуж?

– Я теряю половину ренты. Но не думаю, чтобы я захотела во второй раз выходить замуж. С меня… – Она остановилась, потом с горечью прибавила: – С меня довольно одного раза.

Франц отошел от окна разочарованный. Вышло совсем не так, как он ожидал. Начать с того, что он пока ничего не выудил, а наоборот – еще старый дурак пытался выудить что-то у него. Затем он узнал, что Ирэн получила только две тысячи в год, и убедился, по тону ее последних слов, что, вместо благодарности к нему за то, что он устроил ее замужество, оно возбуждает в ней только глупые болезненные воспоминания.

Он подошел к столу и налил себе стакан вина.

– Однако, я думаю, – сказал он, – что немалая толика денег должна пройти через твои руки из расходов на мальчугана?

Ирэн задумчиво подошла к одному из высоких венецианских стульев и села.

– Конечно, я управляю всем, что принадлежит Карлу.

– Тогда тебе не приходится думать о тех жалких двух тысячах, – сказал Франц со смехом.

Ирэн посмотрела на него.

– Я не понимаю тебя. Ведь я только опекунша Карла.

– Ты не станешь же меня уверять, что на мальчугана может уйти весь доход?

– О, Франц, милый, ты хочешь занять у меня денег? Сколько тебе надо?

Он слегка покраснел, но чувство стыда не помешало ему слегка округлить сумму, которую он собирался попросить.

После этого его отношение к Ирэн сделалось покровительственным, он остался к чаю и, наконец, удалился как раз в тот момент, когда дядя Габриэль появился в галерее.

Габриэль фон Клеве жил вместе со своей сестрой и ее семьей в их особняке на Херренгассе.

Ряд его комнат выходил в длинный коридор, отделенный от остального помещения дверью, обитой бязью.

Его старый слуга, вывезенный из Италии, Амадео, нетерпеливо ждал, когда, наконец, его господин возвратится из замка. Амадео имел сообщить ему новость, важную новость.

Как и его господин, он также был маленького роста, сутуловат и небрежно одет, но двигался с большой легкостью; крайняя некрасивость его лица искупалась необыкновенно добрыми и ласковыми глазами. Он вытащил свои серебряные часы, подарок профессора, и с тревогой посмотрел на них; потом бросился назад через обитую дверь и заглянул в комнату.

Увидев там высокого молодого человека, который курил папиросу и читал газету, он быстро вернулся на свое место.

Когда он услышал звук колес, он побежал к большому окну и выглянул наружу. При свете экипажных фонарей он увидел, как слуги помогали его господину подниматься по широкой мраморной лестнице.

В одну секунду Амадео очутился за дверью и скатился вниз по лестнице; через пять минут дядя Габриэль фон Клеве вошел в коридор, опираясь на его руку.

– Все ли у нас благополучно, Амадео? – спросил он.

– Не беспокойтесь, все в порядке, даже очень хорошо. Пожалуйте сюда.

Он отворил дверь и сказал: «Сюда!», указывая свободной рукой на молодого человека, который вскочил на ноги.

– Мой дорогой, дорогой мальчик, – нежно проговорил старик, когда молодой человек поднялся ему навстречу. Мой дорогой Теодор, когда ты приехал?

Молодой человек обхватил его руками и подвел к креслу.

– Сегодня в полдень, – сказал он. – Как это хорошо, что мы опять увиделись.

Амадео стоял, глядя на них с выражением кроткого блаженства; затем исчез, тихо затворив за собою дверь.

– Знаешь, – сказал профессор, – у тебя вид… как бы это выразиться… совсем удовлетворенный, не правда ли?

– Более чем удовлетворенный! Мы только что вернулись после того, как превосходно провели время. Мы совершили экспедицию на Гималаи – Фриц фон Тури, один очень милый молодой англичанин, по имени Треверс, и Курт. У нас была чудесная ружейная охота, и мы открыли новый горный проход, так что поработали недурно.

Дядя Габриэль смотрел на высокую фигуру, стоящую перед ним, на прямую, ровную линию плеч и спины, на обветренное худощавое лицо и светлые глаза.

Теодор Шторн был приемный сын любимой сестры Габриэля фон Клеве, его родная мать умерла через год после смерти его отца, и Тония фон Клеве сразу же усыновила своего крестника, а после ее смерти, случившейся через десять лет, дядя Габриэль взял мальчика на свое попечение.

Теперь у Теодора обнаружилось призвание; по собственному выбору и с одобрения старших он сделался путешественником-исследователем.

Когда Теодор уехал, жизнь дяди Габриэля потеряла много тепла и света. Это был юноша с прямым характером, до конца чистый и честный.