Чтение онлайн

– Меня беспокоит конкретно вот эта часть города. – Сурана кивком указал на ворота в эльфинаж. – Потому что выломать эти ворота для кунари – не проблема, а защищать эльфов сейчас никто не будет.

– Понимаю. – Усы Страуда забавно шевельнулись. – Что ж, я могу оставить здесь нескольких бойцов, чтобы они охраняли ворота. Это вас устроит, Страж-Констебль?

– Да. Пьяницы из «Висельника» смогут защитить себя сами.

Обернувшись к своему отряду, орлесианец скомандовал:

– Аданна, Роланд, Сэмюэль и Максвелл – вы остаетесь здесь и защищаете гражданских. Когда кунари будут оттеснены из города, возвращайтесь в крепость. Остальные – за мной и Констеблем.

– Да, сер, - хором отозвались Стражи.

– Идемте, Констебль. Нам еще нужно будет многое обсудить.

Эльф был рад, что Страуду не пришло в голову оставить в городе Бетани – ему очень хотелось расспросить ее о сестре и о той загадочной экспедиции в древний тейг. А у орлесианца неплохо бы узнать, где он и его отряд смогли обзавестись такими роскошными серебристо-синими доспехами, которые и магу было не стыдно надеть… Наблюдательный Страуд, впрочем, сам отметил его интерес и по дороге с готовностью объяснил:

– Наши кузнецы после победы над Мором решили немного улучшить броню для ордена. Результат оценили не только Стражи Вольной Марки, но и Орлея: даже кузнецы в Андерфелсе собираются воспользоваться нашими достижениями. Мы также создали особый вариант брони для магов, поскольку Серому Стражу не подобает сражаться, прикрыв свое тело лишь тканью.

– Я вижу. – Сурана бросил очередной взгляд на Бетани и – в большей степени – на ее легкий и выглядевший очень удобным доспех. – И поражаюсь. Мы-то во время Мора надевали все, что придется, а особую броню Серых Стражей я только однажды видел… на одержимой Софии Драйден, почившей триста лет назад.

– Неудивительно, ведь, насколько я помню, орден был изгнан из Ферелдена на эти триста лет. Но не волнуйтесь, Страж-Констебль. Мы непременно сможем подобрать вам подходящие доспехи. У нас в ордене есть эльфы, так что…

– Нет-нет, - замахал рукой эльф, - я же в Вольной Марке инкогнито. Даже с моим ростом меня будет трудно не заметить в такой броне.

– Что мешает вам припрятать ее до лучших времен? Считайте это платой за несколько лекций об истории ордена. – На лице Страуда впервые появилась лукавая улыбка. – Я слышал, вы занимались ее изучением.

– Прошло всего полчаса, а вы уже взяли меня в оборот, - усмехнулся Адвен и громко добавил: – Что ж… Я все равно собирался как-нибудь выбраться из Киркволла. Думаю, посетить вашу крепость и рассказать пару историй будет отличной идеей.

– Это большая честь для нас, Страж-Констебль.

Сурана отметил, как просияла Бетани, когда прозвучали эти слова.

Комментарий к Нападение и встреча

* Бесполезный не-кунари (кун.)

========== В роли Героя Ферелдена ==========

Сурана в очередной раз осознал, сколь многое зависит от внешнего вида и самоподачи. Стоило облачиться в новенькие доспехи и с максимальным воодушевлением рассказать о самом первом Сером Страже, как уважение тех же бойцов, что сопровождали его на пути в крепость, значительно возросло – не говоря уж о зеленых новичках, смотревших на Героя Ферелдена с обожанием (и не заметивших даже того, как эльфу бросилась кровь в лицо от непривычки произносить речи перед публикой). Адвен слишком привык находиться в тени Феликса, твердо уверенный, что Амеллу полагается осуществлять всю публичную деятельность, поскольку только он на это и способен. К удивлению Сураны, у него самого тоже неплохо получалось толкать речи – правда, не такие пафосно-воодушевляющие, как любили задвигать люди: у эльфа героические рассказы об ордене Серых Стражей выходили больше похожими на походные байки. «Поменьше надо было слушать варриковы истории в «Висельнике», - думал Адвен после выступления перед Стражами. Однако те были в восторге, задавали ему множество вопросов и искренне восхищались его подвигами. Сурана проявил особое внимание к Стражам-магам, интересуясь их прежней жизнью и отношением к магии в целом. К его облегчению, среди Стражей не нашлось ни одного либертарианца: все здешние маги, как на подбор, были готовы сражаться только против порождений тьмы, а не против любого, посягающего на свободу волшебников. Эльф порадовался, что здесь нет никого, похожего на Андерса и способного подбить остальных на бунт: с другой стороны, среди местных Стражей не было и своего Огрена, своей Веланны, своей Сигрун… Правда, мужчины своей серьезностью походили на Натаниэля, но и только. Страуд, может, и любил свой отряд, но Адвен ни в ком не видел родственную душу.

Единственной, к кому он испытывал симпатию, была Бетани. Пользуясь случаем поговорить с кем-то из семейства Хоуков, Сурана расспрашивал ее обо всем – о Ферелдене, о магии (девушка выросла отступницей, поэтому ее обучение представлялось эльфу еще более интересным), об экспедиции в забытый тейг, о семье. Магесса охотно говорила с ним, особенно о родине; без особого желания, но достаточно подробно описала экспедицию. О семье же, особенно об Агнес, она говорить не хотела, и Адвену пришлось прямо спросить ее, ненавидит ли Бетани свою сестру.

– Я никогда не хотела становиться Серым Стражем, - озлобленно выдохнула девушка в ответ. – Я еле пережила Посвящение. Бывало, что жалела, что пережила его и что не умерла там, на Глубинных тропах. Сестра решила мою судьбу, не думая о том, как я отнесусь к этому. Простите мне эти слова, Страж-Констебль, но вы просили меня быть откровенной.

– И своих слов назад я не возьму. – Голос Сураны, и без того не очень громкий, стих до печального шепота. – Я понимаю ваши чувства, Бетани. Мне вступление в орден далось легко, но я не умирал от скверны и не был выброшен из семьи. Много позже я понял, что мы с моим другом Амеллом, возможно, действительно похоронили себя смолоду, но у нас не было другого выбора. У большинства Стражей, когда их принимают в орден, нет выбора.

– Я этого не просила! – Бетани чуть не сорвалась на крик, но все же сдержалась и снова заговорила нарочито равнодушным тоном: - Я не хотела видеть и слышать порождений тьмы даже во снах, не хотела каждый день превозмогать боль, ненависть, страх… Если я хоть немного ослаблю эту хватку, которой держу себя, то умру. Столько всего пришлось пережить… Простите, вам не нужны эти подробности.

– Вовсе нет. Ради этих подробностей я и говорю с вами, Бетани. И хочу вам помочь.

– Зачем?

Горькая безнадега в голосе юной девушки, его ровесницы, хлестнула эльфа не хуже пощечины. В самом деле, что такого должна была пережить Бетани, чтобы подвергать сомнению помощь Героя Ферелдена?

– Вы поделились со мной многим сокровенным, - сказал Адвен, - и я не могу не отплатить вам той же монетой. Я нахожусь в Киркволле не просто так – и, как вы знаете, еще до приезда сюда знал о вас и о вашей сестре. В Киркволле, помимо всего прочего, я следил за ней и узнал о многом, что пришлось пережить ей. Вы обвиняете Агнес в том, что она решила за вас, жить вам или умереть. В том, что она, по сути, спасла вам жизнь. Но никто не спас ее саму от всего того киркволльского хаоса, от того дерьма, которое с ней происходит. Ее подставили перед вождем кунари, заставив защищать целый город практически в одиночку. Ее заставили брать на себя ответственность за все глупости, что вытворяют ее друзья – и за весь Киркволл в том числе. Наконец, смерть вашей матери – простите, что напоминаю вам об этом – терзает и вашу сестру тоже. Вы наверняка и сами могли заметить, что Агнес сейчас совсем не в том состоянии, чтобы веселиться и беззаботно шагать по жизни, как раньше. Она озлобляется, ужесточается, чтобы не дать боли выйти наружу – как и вы. Так почему же вы так безжалостны к своей сестре, которая, я уверен, страдает не меньше, чем вы?