Видеть сердцем

Я делаю небольшой шаг в комнату и останавливаюсь. В нос тут же бьёт противный запах алкоголя вперемешку с табаком.

Тяжёлый вздох срывается с моих губ, когда я вхожу в соседнюю комнату. Я просто застываю в дверном проёме на несколько секунд… Арс не шевелясь лежит в постели, и можно подумать, что он мертв. Лишь вздымающаяся грудная клетка от тяжёлых вдохов, говорит о том, что он просто спит.

На подкашивающихся ногах подхожу к кровати, осторожно присаживаюсь на край. Бедный мой… Любимый…

— Арс… — осторожно беру его за руку. — Что же ты делаешь?

Где-то в груди все разрывается на части от навернувшихся слез, но я держусь из последних сил.

— Пошла вон! — не открывая глаз рычит он.

Я непроизвольно вздрагиваю от неожиданной грубости. Внутри все болезненно сжимается. Я знаю, что я не нужна ему. Знаю, что он не любит…

Сижу не шевелясь. Стараюсь не обращать внимания, но слезы предательски начинают скатываться по щекам.

— Зачем ты так со мной? — стараюсь дышать ровно, чтобы он не понял, что я плачу.

Неожиданно повалив меня на кровать, он нависает сверху. Судорожный вздох срывается с губ, когда его рука чуть сжимает шею.

— Я сказал, пошла вон, Даша! — шипит он прямо в губы, заставляя сердце бешено колотиться в груди. — Я не хочу никого видеть! Поняла?! Убирайся! Убирайтесь все!

Сердце гулко колотится в груди, а я чувствую, как предательские слезы так и катятся крупными каплями по лицу… Зачем ты так со мной? Я лишь хочу быть рядом.

В следующую минуту, я забываю, как нужно дышать, когда его горячие губы касаются моей шеи.

— Пааап… Ну не уходи. — Тим повис у меня на ноге. Наклонился и расцепив крохотные ладошки, поднял на руки.

— Ну ты чего?! — потрепал малого по темным волосам. В очередной раз вгляделся в его лицо — он так похож на меня. Глаза, нос, скулы. Понятно, что он пока совсем ребенок, три года — что за возраст для человека? Но все равно смышленый и очень самостоятельный. А еще он сильно ко мне привязан, но из-за моей деятельности, видимся редко и он часто делает вот так, как сегодня. — Тим, мне ехать нужно, ты же знаешь. — серьезно смотрю на сына, а у самого душа радуется.

Из кухни вышла жена, тепло улыбнулась нам и забрала сына.

— Тима, папе нужно работать. — малой всхлипнул. В больших карих глазах появились первые слезы. Нужно уходить, пока он не разревелся. Быстро поцеловал жену, еще раз провел по волосам сына, взъерошив их и вышел из дома.

Остановился на секунду, провел руками по лицу стирая дебильную счастливую улыбку. Нужно собраться, сегодня будет тяжелый день. Пара глубоких вдохов, быстро сбежал по лестнице и сел в машину, где меня уже заждался водитель.

— Арсений Игоревич, сразу на полигон или сначала в офис? — вопрос от водителя, когда огромный бронированный внедорожник тронулся с места.

— В офис. — коротко отдал команду.

Нужно переговорить с отцом о новом проекте, который наклевывается в скором будущем. Он не знает еще. Я сам встречался с потенциальным клиентом. Он из тех людей, чьи имена не принято называть и платит баснословные деньги. Я был крайне удивлен, когда его представитель связался со мной. Думал, что это какой-то розыгрыш. Мы, конечно, лучшие в городе, но ТАКИЕ люди могут вызвать спецов из столицы. Эта мысль не дает мне покоя и именно это я собираюсь обсудить с отцом. Да и переодеться нужно. Ехать на полигон в черных классических брюках и такой же рубашке идея так себе. Ушатаю в говно, а вечером еще одна важная встреча. В офисе всегда лежит комплект формы для подобных случаев.

Под старый добрый рок из динамиков мы быстро, минуя пробки, долетели до офиса в самом центре города. Стеклянная высотка встретила меня разномастным шумом с разных концов просторного холла. Кивнув охраннику на входе, поднялся на лифте на последний этаж небоскреба. Весь этот этаж арендует наша компания. Тут исключительно офисы: кабинеты руководителей, мой и отца, бухгалтерия, кадры, айтишники и прочие канцелярские крысы. Не люблю офисы. Моя стихия — это полигон. Там свобода, а тут что? Костюмчики, папочки, ручки. Фу, бля! Меня передернуло. Не мое, но деваться некуда, я обреченно топаю в кабинет к отцу.

Вваливаюсь без стука в приемную. Мне можно. Новая секретарша на входе. На вид лет 25. С глубокими серыми глазами и пепельно-русыми волосами. Мазнул по ней взглядом. Ничего такая, симпатичная.

— Здравствуйте, Арсений Игоревич. Вы к отцу? — киваю. Надо же, какая осведомленность. Я ее вижу впервые в жизни, а она меня знает. Умничка. Взял на заметку.

Вошел в просторный кабинет. Отец не удивился моему визиту и жестом предложил мне сесть. Мне не нужно его разрешение, я полноправный совладелец этой компании, но исключительно из уважения дождался разрешения, только после этого сел. Откинулся в кресле широко расставив ноги. И только сделал глубокий вдох, чтобы начать тяжелый разговор, как отец меня опередил.

— Арс, ты реально думал, что я не узнаю? — мои брови поползли вверх. — Нет! Ты можешь даже не начинать этот разговор. Ты ведь за этим пришел? — прочистил горло, чтобы ответить, но отец остановил меня жестом и продолжил. — Не ввязывайся. Ты же опытный боец. Ты должен задницей подвох чуять.

— Я потому и пришел к тебе. — все же вставил я. — Посоветоваться.

— Нет, Арс! — это мое последнее слово. Даже обсуждать не буду.

— Это огромные деньги, па. Может стоит рискнуть?

— Чем? — отец поднялся с кресла. Довольно резво для своего возраста. — Чем, мать его, ты собрался рисковать? Репутацией? Семьей? Жизнью? Чем?

— Эти деньги помогут выйти на новый уровень! — продолжаю гнуть свою линию.

— Арс, я не узнаю тебя. — покачал головой отец. Налил в стакан воды из прозрачного графина и достал таблетки из внутреннего кармана пиджака.

— Тебе плохо? — он только отмахнулся и проглотил пару капсул.

— Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на делах. Хватит бегать по полигонам. Мы найдем хорошего старшего инструктора. Ты мне здесь нужен, Арсений!

Да я и сам понимаю, что нужен. Кому еще принимать бизнес? У них с мамой кроме меня никого. Он строил военную карьеру, зарабатывал звезды на погоны, а мама везде с ним. Они так и не решились на второго ребенка, хотя мама всегда хотела дочку. Отец не молод. У него сердце сбоит все чаще. Ему бы на покой. На острова куда-нибудь с мамой, греть старые кости. А он все хорохорится. Моя вина тоже есть. Офисы — это не мое. И это так очевидно, что отец тянет эту ношу сам.