Вейн
Шрифт:
Возле двери в инфоцентр услышал смех. Удивился: не думал, что Юрка может развлекать девчонку байками. Ан нет, рассказывает, руками машет.
– Тебя Ядвига вызывает.
С Юркиного лица сошло оживление. Хмуро кивнув, он вышел.
– Я обещал одну морду нарисовать, велели взять у тебя планшетку.
Кира лихо прокатилась в кресле вдоль стола и сдернула плотный лист толщиной с палец.
– Держи.
Егор покрутил с недоумением. К листу крепился серебристый карандаш с крохотным шариком вместо грифеля. Снизу и сбоку на рамке виднелись выдавленные значки.
– Режимы: авторучка, тушь, пастель, краски, ну и так далее. Тип бумаги, шероховатость. Это – очистить все, ластик, его толщина. Разберешься? Или настроить?
– Погоди. Мне нужен обычный мягкий грифель.
– Черкни, попробуй.
Тронул карандашиком – остался легкий след.
– Нет, тонкий слишком. Как?.. Ага. И бумага, не очень гладкая. Спасибо.
– Нравится?
Кира с интересом смотрела, как он набрасывает портрет.
– Конечно!
– Подарить не могу, извини. Да его и не пронесешь – очень уж потроха высокотехнологичные.
Егор рассеянно кивнул, увлеченный диковинным альбомом.
– А где другой лист взять?
Кира показала.
– Ты здорово рисуешь. А меня можешь?
– Угу. Потом.
Так, губы потоньше. Удобный ластик, не размазывает, стирает чистенько. Подбородок грубее. Еще. Затенить щетиной. Вроде похож. Отставил планшетку, зажмурился на пару секунд и открыл глаза. Точно, вылитый он. Теперь в полный рост, с ружьем, в походной одежде.
– Занесу в базу, – сказала Кира, поворачиваясь к странному плоскому телевизору.
На экране перед ней возникли рисунки Егора. Он удивленно перевел взгляд на альбом в своих руках. Ничего себе!
– А теперь меня.
Для смуглой Киры с ее четкими, резкими чертами Егор выбрал тушь. Он осторожно наносил последние штрихи, когда появился Юрка. Сунулся ему через плечо, посмотрел и хмыкнул.
– Что сказала Ядвига? – полюбопытствовала Кира.
Юрка оседлал стул и положил кулаки на спинку. Выглядел он озадаченным.
– Предложила остаться.
– Да ты что?!
– Ну да. Обещала, что жильем обеспечат и до института денег подкинут в счет будущего контракта. Потом стипендия. Окончу и в разведотдел. Срока-то у меня нету – нездешний. В общем, блестящие перспективы.
Энтузиазма, однако, в его голосе Егор не услышал. Зато Кира обрадовалась:
– Я же говорила, у нас не хватает вейнов! Ты согласился?
– Обещал подумать.
– А… его искать? – Егор не знал, как сказать: Зеленцова? Отца?
Юрка пожал плечами.
– Соглашайся, – попросила Кира. – Или тебе обязательно нужно в Бреславль?
– Ага, аж бегу туда и падаю.
Сердито толкнул стул и отошел к окну. Отсюда виднелись холмы, поросшие одуванчиками, в тени они еще сохранили желтый цвет. На горизонте вырисовывался лес – все больше елки, иногда, светлыми мазками, березы. Разлапистая антенна шевелила под ветром блестящими лопастями. На холме появился всадник, оглянулся на базу и поехал в сторону опушки.
– А этот откуда? – спросил Юрка.
– Тут недалеко биостанция. Минут за семь долететь можно. Там хорошие ребята. Покататься иногда дают.
– Надо же, все прелести жизни. Как по заказу.
Всадник спустился и пропал из виду. Юрка повернулся к Егору:
– И никакого интерната! Круто, да?
– Тогда какого черта ты выламываешься?
– Хороший вопрос. Ладно, тебя провожу, там поглядим.
Удивительно, но только после этих слов, прозвучавших так просто и обыденно, Егор поверил: он сегодня-завтра может оказаться дома. Встал, чуть не уронив с колен планшетку.
– Ты чего? – испуганно спросил Юрка.
Не нужно больше гоняться за Грином. Ждать, вычеркивая день за днем – сначала с отчаянием, потом, когда они начали складываться в недели, со страхом. Осталось сорок восемь часов, плюс – глянул на «командирские» – девять с небольшим. А потом появится Васька, который знает ориентиры.
– Егор, – окликнул Юрка, кажется, впервые назвав его по имени.
Он снова сел, покрутил в руках серебристый псевдокарандаш.
…Пятьдесят семь часов десять минут.
Поднял голову, постаравшись улыбнуться.
– Грохоту было! Я прочихался, проморгался. Куда дальше? Наверху киски полосатые ходят, когтями решетку пробуют. Внизу охрана мечется. И я посредине.
В детской палате стояла непривычная тишина. С десяток пацанов слушали, поблескивая глазами и приоткрыв рты.
– Смотрю, одна балка легла скосом и концом уперлась чуть пониже окна. Лезть? А если плохо держится? Сорвусь, разобьюсь к… – Дан покосился на охранника и поправился: – В блин.
Арун приподнял и опустил бровь, не отрываясь от работы. Его пальцы быстро двигались. Охранник плел из цветных ремешков наручень, маленький, на детское запястье. Из троих, приставленных к пленнику, он казался самым живым – и самым занудным. Ругань, тем более при сопляках, не одобрял.
– Что делать, лег на брюхо и пополз. Чуть не обо… в общем, того. Киски, как увидели, заорали. Как же, мясо удирает! Ну, думаю, сейчас…
По коридору галопом промчался послушник, зацепился за открытую створку и крикнул:
– В приемный покой, срочно!
Дан огрызнулся в ответ:
– У меня смена закончилась!
Но послушник уже ускакал.
Арун поднялся, аккуратно убрал в карман незаконченную работу. Чтоб тебя! Дан спрыгнул с подоконника.
– А дальше? – загалдели в палате.
– Завтра. Все, отбой.
Закрывая дверь, он слышал:
– Чур, я вейн!
– Нет, я!
– А чего сразу ты, у тебя…