Чтение онлайн

— Скорее всего, это были Львы,— быстро возразил Коридаг.— Нам известно, что Хранители наделили их Щитами небывалой мощи…

— Конечно, это были Львы! — Плоская физиономия озерника расползлась еще шире.— А кто тогда Лот? Мотылек?

— Лот — император,— терпеливо объяснил Коридаг.— И с Тором у него давние счеты. Теперь родичи стали мешать ему — тем хуже для них.

— А если Лот передумает? — Толстяк лениво покачал косичками.— Нет, не верю.

Подкравшийся Тигр осторожно тронул Горна за плечо и кивком указал на охранников Водяного.

— Это же Истинные! — шепнул он изумленно.— Уже нашли нового хозяина?

— Как же без него,— проворчал Горн в ответ.— И так ли важно, кому служить?

Хотя на эту оплывшую тушу и он взирал с омерзением. Наверняка озерник обнажился с умыслом, чтобы хоть так досадить чванливым ограм, бывшим своим господам. Однако ТАКАЯ нагота и Горна оскорбляла не меньше, а этого лучше бы сейчас не делать.

— Я и сам возьму Крепость,— объявил царь.— У меня много солдат. Зачем мне ваша помощь?

— Без нас тебе не проломить Львиный строй,— снова возразил Коридаг.— Сколько у тебя приличных мечников — тысяча, полторы?.. А остальные солдаты здесь стоят немного.

— Ты хорошо считаешь.— Толстяк сипло засмеялся.— Скольких предателей ты купил?

— Львы перекрыли все входы, а биться они умеют,— настойчиво продолжал Коридаг.— Без нас тебе в Крепость не попасть.

— А с вами? Думаешь, Тор впустит родича? Тогда на что вам я?

— А если Тор передумает? — усмехнулся Коридаг.— Или его устранят?

— И тогда вы пойдете напролом?

— Либо попытаемся разыскать обходной путь — и в этом нам тоже лучше действовать сообща.

Локтем Горн ткнул Тигра под ребра и пробурчал:

— Похоже, не одни мы умные, а? Надо бы поспешить.

Не убирая с лица ухмылки, толстяк поелозил внутри чаши ладонью, затем разочарованно вынул руку и звучно щелкнул по краю толстым ногтем. Сразу же из кабины соседнего “плавунца” возникли двое голышей, груженых такой же, только полной чашей, и по краю платформы поспешили к Водяному. Невольно Горн напрягся, сквозь гневный прищур вглядываясь в злополучную парочку. Это были рабы прежней, дошлемовой формации, лишенные не всего тела, а лишь некоторых необязательных придатков, и однако это сломило их надежней рабошлемов — судя по округленным спинам и потухшим взглядам. А свобода этим несчастным кастратам была уже ни к чему: они бы просто не знали, что с ней делать. Так стоит ли тогда злиться на прогресс?

Голыши проворно заменили чашу и ушмыгнули прочь. А ненасытный царь продолжил свою бесконечную трапезу, вызывающе чавкая и забрызгивая необъятное брюхо липкой жижей.

— Хорошо! — буркнул он наконец.— А что дальше? Вы не ударите мне в спину?

— Все частности можно обговорить потом,— без промедления откликнулся Коридаг.— И разве ты настолько глуп, чтобы подставить нам спину?

Случайно или намеренно, но в последней фразе Лидер слегка сместил акценты, особо выделив “настолько”, и Водяной отреагировал мгновенно. Зачерпнув из чаши обеими ладонями, он развел их в стороны, лучась благодушием. Тотчас две стальные фигуры по бокам толстяка пришли в движение и склонились над его руками, хватая подачку губами. Горн усмехнулся ненавидяще, рядом чуть слышно застонал Тигр. Бедняга — ему-то за что?

— Попробовали бы они не взять,— проворчал гигант, словно оправдывая наемников.— Теперь-то сила не на их стороне.

— О Духи, куда катятся огры? — тоскливо вопросил Эрик.— Одни Львы еще держатся…

— Ты уверен? — не сдержав раздражения, укусил Горн.— Погоди, мы еще не видели их вблизи.

Юноша поглядел на него почти с испугом, но это только добавило Горну злости. К дьяволу!.. Этот мир сверху донизу пропитался рабством, и ничего уже не изменить — можно только взорвать. Под корень — всех!..

С усилием гигант разжал пальцы и зубы, потряс головой, отгоняя внезапное помутнение. “С чего это меня повело? — удивился он.— Вроде и сыт, и от Норы оторвался совсем недавно. Хотя… Разве я отказался бы сейчас повторить?”

— Хорошо! — повторил озерник твердо.— Чего хотите, ну?

Коридаг с облегчением улыбнулся и оглянулся на Лота, невозмутимого по-прежнему, словно и не на него были нацелены все выходки Водяного.

— Мы знакомы с твоими обычаями, царь,— торжественно объявил Коридаг,— а потому приготовили подарки.

— Подарки? — оживился толстяк.— Давай! Где?

Лот величественно поднял руку. Тотчас же в днищах громадных “мастондов” распахнулись люки, и оттуда посыпались рабы с дарами, слаженно выстраиваясь в цепочки. Ступая в ногу, будто один человек, они с двух сторон обтекали кабину Водяного и исчезали — уже в утробах “плавунцов”. Толстяк заинтересованно вертел головой, так что косички взлетали над плечами, затем разочарованно спросил:

— Это все?

Тогда еще один “мастонд” распахнулся и нехотя выпустил наружу стайку бесшлемных голышек. Подгоняемые легкими тычками лучей, девушки заторопились к мосту.

Эрик вдруг напрягся и подался вперед.

— Что? — сразу спросил Горн.

— Там Тина,— сквозь зубы ответил юноша.— Сволочи, что делают!..

— Что же, тиберийки ценятся везде,— рассудительно возразил гигант.— Толстяк будет доволен.

— Мы должны ее спасти!.. Слышишь, Горн?

— А ты уверен, что с нами девочке будет безопасней? Или предложишь ей прогуляться по Огранде в одиночку?

Плотоядно хихикая, царь ощупывал взглядом каждую из проходивших мимо красавиц. Внезапно ткнул пальцем в одну, нежнокожую пышечку-полукровку, и железный охранник выдернул ее из цепочки, поставив перед господином. Под пристальным взглядом Водяного девушка задрожала всем телом, затем беззвучно разрыдалась. Захохотав, он с размаху вонзил когтистые пальцы в мягкий живот голышки и вырвал кусок. Тут же охранник подхватил бьющееся в судорогах тело, единым махом швырнул за борт. И оборвался страшный крик-вой.

Не глядя, Горн поймал рванувшегося Тигра за плечо и придавил к камню, сам едва собой владея от нахлынувшей ярости, с трудом подавляя клокочущее рычание, рвущееся наружу. Сквозь затянувшую глаза кровавую пелену он обшаривал взглядом ухмылявшуюся харю толстяка, и тот вдруг с беспокойством оглянулся, ощутив угрозу своей толстой пятнистой шкурой. Однако он уже слишком разыгрался, чтобы придать значение тревожному предчувствию,— и напрасно, ибо никогда прежде Горн не испытывал такого страстного желания убивать.