Ветеран
Шрифт:
Увидев его, мать разревелась, бросилась ему на шею, выронив сковороду, на которой скворчали оладьи. Обняв мать, Григорий осмотрелся по сторонам. Блюда с салатами стояли на столах, пять бутылок водки выстроились возле холодильника. Похоже, его возвращения ждали. А в большой комнате был накрыт стол.
– Где Порфирий? – поинтересовался Григорий, не обнаружив в доме брата.
Оторвавшись от груди сына, мать, срываясь на плач, сообщила ему:
– В военкомате. Повестку ему прислали. На войну с ренегатами этими проклятущими. Чтоб им пусто было, да генералам нашим толстомордым, которые сами в бой не ходят, только из кабинетов мальчишками управляют, на смерть посылают, ироды.
– Его не должны были забрать. Одного человека от семьи, – возразил недоумевающий Григорий.
– Поправку к закону приняли … – всхлип – … большие потери были … – всхлип, – вот и стали брать еще ребяток …
Брат вернулся из военкомата спустя полтора часа, когда Григорий принимал ванну. Судя по радостным мужским воплям и слезливому женскому клекоту, Порфирия забирали на передовую.
Было ясно, что Порфирия, с его легко воспламеняемым характером, подвижностью и желанием совершить подвиг во что бы то ни стало за восемь месяцев службы убьют.
«Мать не переживет его смерть. – сообразил Григорий Лукас, обтираясь махровым полотенцем. – А я здесь все равно чужой».
Вечером было грандиозное застолье с участием многочисленных родственников и друзей. Провожали Порфирия на войну. О том, что Григорий с войны вернулся, вспоминали как-то походя. Не главная это была тема в этот день.
Разошлись далеко за полночь. Порфирий упился до мертвецкого храпа. Григорий позаботился об этом. Мать, вымотанная переживаниями, не выдержала, прилегла и заснула.
Найти в бумажнике брата повестку с требованием явиться на призывной пункт для отправки на фронт труда не составляло. Вытащить пластиковую карточку удостоверения личности из кармана джинсов, натянутых на бесчувственное, содрогающееся от храпа тело, – тоже. Труднее было внести в информационное поле карточки изменения, но и с этим Григорий справился. Написав на листке бумаги, выдранной из школьной тетради Порфирия, короткую записку, он прикрепил ее к экрану стерео-визора скотчем и, взяв свой не распакованный вещмешок, вышел из дома.
В записке было написано:
«Не ищите меня. Порфирий, армия – это не Клондайк для золотоискателей. Война – это не приключение для юных сердцем и духом. Война – это ложь. Я вернусь через восемь месяцев. Я обязательно вернусь.
Григорий».
Он не мог поступить по-другому. Для него, ветерана, война стала привычным делом, а вот для Порфирия она могла обернуться могилой.
Григорий Лукас не стал ловить такси. До военкомата путь не близкий, но в его распоряжении была целая ночь. А отоспаться можно и в солдатском эшелоне, что с Ярославля возьмет курс на Ганимед, где вращалась сортировочная база.
Григорий намеревался попроситься назад. В батальон «Альфа – 4» земного флота «Вторжение».