Чтение онлайн

Хулия снова постучала карандашом по зубам. Её внимание попытались привлечь к вопросу, который она задавала себе уже сотню раз: почему Розалия не сказали никому про убийство похитителя? Если бы это не имело значения, к этому не было бы привлечено так много внимания. Ипполито остался жив и теперь это он под видом Эрмана следит за Розалией? Нет, её молчания это не объясняет. Он не похищал её, а на самом деле она убила его по другим причинам? Хорошо, но не подходит под условия задачи, ведь зачем-то же она сказала полицейским, что её похищали, если бы она ушла из дома и не обратилась в полицию, ей проще было бы всё скрыть.

Может, она забыла про убийство? Верила, что не убивала? Хулия резко выпрямилась. Всё может быть ещё проще. Розалия не просто верила, что не убивала. Она на самом деле не убивала.

Быстро Хулия прошлась по списку. Когда Розалия стала верить, что убила Ипполито? После сеансов экспериментальной терапии. Возможно, она показала себя крайне гипнабельной. Человеком, которому можно внушить, что угодно. После этого она начинает посещать экстрасенса, о котором ничего не сказано в рассказе. Потом появляется книга, где ещё разок Розалию убеждают в совершённом преступлении, которого не было. Через экстрасенса ей повторяют гипнотические установки, дают ключ от квартиры с книгами…

Зачем? Это делает Эрман? Зачем ему, чтобы Розалия верила, что убила его брата-близнеца? Скорее всего, никакого брата-близнеца не существует в помине. Но зачем ему это? У Розалии скоро мозги из ушей потекут, он не боится, что она прикончит его так же, как это описано в книге?

"Очаровательная, очаровательная история", – пробормотал дядюшка Ансельмо на восхищение Хулии, – "обожаю детективные загадки без убийцы и жертвы".

Всё это время в качестве жертвы Хулия видела Розалию, а что, если жертва Эрман? Выпускается книга, где он назван братом-близнецом какого-то насильника, чьего настоящего лица, судя по всему, Розалия и не помнит. Книга подписана именем Розалии. Её странности убедят в её психической нестабильности. Подробности её жизни в книге? Выведаны на сеансе гипноза или внушены экстрасенсом. Когда выяснится, что у Эрмана нет братьев, это не послужит в пользу доказательства психической полноценности Розалии.

Экстрасенс точно замешан, но зачем? Преступление для брата? Именно поэтому в придуманной книге выбраны братья, у реальных преступников сработал психологический эффект под названием "проговорились".

Да, мог бы это быть и Теренсио. Есть лишь одно "но" – на директора издательства указывает миллион стрелочек. Если Эрман умрёт, то не станет выкупать издательство за долги. Именно директор издательства не захотел открывать имени автора, и он же напечатал тираж с именем Розалии на обложке. Если Розалию признают убийцей (причём ей вовсе не нужно убивать самой, даже если убьют преступные братья, подумают на неё), тиражи её книги взлетят до небес и издательство выберется из долгов.

– Сделано!

Хулия бросила карандаш на страницу блокнота. Вдруг перед её кроватью замерцал воздух. На несколько секунд она увидела Санчеса, который удивлённо огляделся и вдруг снова исчез. Неуверенно Хулия встала с кровати и повела ладонью, где он стоял. Она очень надеялась, что всё произошедшее обозначает, что в петле, в которой находится Санчес, на одно звено стало меньше.

Перед Хулией стала дилемма, как посвятить родных в то, что она стала как-то решать загадки. Она стащила одну из голубых лампочек механизма на память и прятала её под подушкой (разумеется, в жестяной коробочке, иначе от лампочки скоро мало бы что осталось).

Как-то она завела с дядей Ансельмо разговор о рассказах, в которых уже успела побывать, сказала, что ей приснился сон, даже два, и, возможно, механизм тому причиной. Дядя Ансельмо выслушал, покивал, но лишь сказал, что, возможно (и это «возможно» он подчеркнул голосом так, будто подводил под написанным словом три черты), Хулия и права, но он пришёл к выводу, что не должен более пытаться получить ответы, рассказы хороши только пока они лишены концовок, а когда они получат разгадку, то потеряют очарование.

Потеряв возможного (от этого слова она стала вздрагивать) союзника в лице дяди, Хулия испытала сожаление, но всегда оставался Санчес, оставшийся в плену страниц, так что она надеялась, что сможет поговорить о происходящем хотя бы с ним, когда встретится с ним ещё раз.

Однако в книгу снова она не спешила. Ей было стыдно перед Санчесом, который раз за разом проходил ад повторов, но и Хулия сомневалась, что сможет в пять секунд расщёлкать любую загадку без предварительной подготовки. Глупее всего, считала она, оказаться в рассказе, дать Санчесу надежду и так и не разрешить рассказ, в котором она очутится. Она гуляла по городу, мысленно перебирая рассказ за рассказом, желая точно добиться успеха при следующем погружении. Прошла почти неделя, пока она наконец набралась мужества, чтобы снова погрузиться в книгу.

В воскресенье Хулия осталась дома и отоспалась на все сто процентов. Для полёта сквозь пространство и время Хулия выбрала небольшое чёрное платье в готическом стиле (единственное платье, которое было в её гардеробе) и приготовилась погрузиться в историю о трёх украденных днях. Там была масса героев и абсолютно запутанный сюжет. Ко всему, почти всю неделю Хулия думала, как же такое количество народа в доме могло пропустить целых три дня. Наркотики? Операции с памятью? Враньё? Что-то Хулия сомневалась, что Санчесу удалось хотя бы приблизиться к разгадке. Говоря по чести, у неё тоже не было даже тени идей, что же произошло в рассказе и какая-то часть её сознания мысленно вопила ей в уши, что это самый великий идиотизм – выбирать целую неделю рассказ, чтобы в конечном счёте остановиться на одном из самых сложных.

В этот раз полёт предстоял днём. Она заперлась в своей комнате, перелистнула книгу и уставилась на страницу, надеясь насладиться чувством невесомости, пока будет пролетать насквозь. И не ощутила совсем ничего. То есть полностью ничего. Она снова сосредоточилась и закрыла глаза. И снова ноль. Она открыла глаза и уставилась на напечатанные буквы. Если пару недель назад ей было жутко от того, что она оказалась в книге, сейчас её мучил ужас от того, что перелёт больше не повториться.

Может и на прошлой неделе она не проваливалась? Такой частичный сдвиг по фазе, остаточное явление после первого падения в иную реальность. Ведь от прошлой вылазки не осталось никаких материальной следов. А от позапрошлой? Кроме пары царапин? Да нет, чушь какая-то. Или не чушь?

В панике Хулия листала страницы, пока не ощутила знакомую лёгкость в рёбрах. Особо не вчитываясь, она уставилась на страницу, а голова кружилась всё быстрей…

Стоило радоваться, что попала хоть куда-то. И Хулия радовалась. Было не так-то просто понять, где она. Большой дом в готическом стиле. На лужайке две пары играют в теннис. На секунду Хулия поверила, что она в "Трёх украденных днях", но внезапно до неё дошло, что это "Невидимка". Бррр. Этот рассказ ей не нравился совершенно. Прежде всего, своей минорной концовкой, когда погибает молодая восемнадцатилетняя девушка. Потом тем, что Хулия напрочь не могла понять, как совершаются преступления, а главного подозреваемого при этом пихали под нос так навязчиво, что это тоже не могло не раздражать. Понять бы ещё, как этот подозреваемый совершал все свои преступления.