Чтение онлайн

— Маграт Чесногк!

— Когда я училась у тетушки Вемпер…

— Пустьземляейбудетпухом.

— …Пустьземляейбудетпухом, она часто брала меня с собой в разные города, где играли труппы бродячих актеров, — мы побывали и в Захребетье, и в Ланкре. Тетушка Вемпер была без ума от театра. И у них в реквизите корон было столько, что они их даром могли раздавать, хотя… — Тут Маграт чуть замялась. — Мастерили их из жести, бумаги и лоскутков, а вместо драгоценностей были разноцветные стекляшки. Но они были больше похожи на настоящие короны, чем вот эта. Ты не находишь это немного странным?

— Ненастоящее, которое хочет стать настоящим, часто становится более настоящим, чем само настоящее. Общеизвестный факт. Только мне все это противно. Гляди-ка, теперь у нас еще и трупы играют. Напялили на себя короны и бродят по свету…

— Ты никогда не была в театре? — прошептала Маграт.

Матушка Ветровоск, никогда не признававшаяся в собственном невежестве, ответила не колеблясь:

— Ну да, скажешь тоже! Видела я эти модные штучки!

— Тетушка Вемпер любила повторять, что театр — это зеркало жизни, — сказала Маграт. — А еще она говорила, что театр возвращает ей молодость.

— Так оно и бывает, — освоившись с новым поворотом темы, поспешила заверить ее матушка. — Надо только играть на нем умеючи. Они ведь люди-то сами неплохие, актеры эти, что на театре играют?

— Думаю, что хорошие.

— И по всей стране странствуют, говоришь? — задумчиво пробормотала матушка, бросая взгляд в сторону кухни.

— Они бывают всюду, где им рады. Я слышала, сейчас одна труппа находится в Ланкре. Правда, сама я на спектакли не ходила, поскольку, как понимаешь… — Маграт потупила взор. — Благовоспитанной девушке не к лицу в одиночку посещать такого рода увеселения…

Матушка кивнула. Она всегда ратовала за благочестивый образ жизни. Правда, себя она считала исключением.

Матушка отбарабанила по столу дробь.

— Так и решим, — сказала она. — Давай попробуем. Пойди к Гите, скажи, чтобы пеленала малыша. Давненько я не видала хорошей игры на театре…

Упоение сценой было для Маграт привычным состоянием. Сцена представляла собой дощатый настил на трех пивных бочонках. Все прочие приметы театра сводились к нескольким холстам размалеванной мешковины и полудюжине лавчонок, расставленных на площади городка. И все же перед зрителями возникали картины, которые обозначали сначала «Замок», потом — «Другую часть того же Замка», каковая перевоплощалась в «Ту же часть Замка несколькими часами позже», а затем — в «Поле брани». Наконец настал черед и «Дороги, ведущей из города». Вечер в целом мог бы удаться на славу, если бы не матушка Ветровоск.

После нескольких попыток определить, какой именно из трех инструментов, представленных в оркестровой яме, именуется театром, ведьма вынуждена была переключить внимание на сцену, и вот тут-то Маграт начала понемногу проникаться смутным осознанием того, что матушка еще не совсем уяснила краеугольные аспекты драматического искусства.

По ходу пьесы матушка не раз, заходясь от ярости, порывалась вскочить с лавки.

— Так ведь он же его прикончил! — шипела она. — Убил, нагло убил! Почему все сидят и глазеют?! Говорю тебе, убил! Нас даже не постеснялся!

Маграт судорожно вцепилась в руку своей подруги, но та упрямо пыталась высвободиться из захвата.

— Да не волнуйся ты так, — прошептала Маграт, — с ним все в порядке, он жив.

— Хочешь сказать, я вру?! — не унималась матушка. — Я же собственными глазами видела!

— Пойми же, матушка, — взмолилась Маграт. — На самом деле он не умер, это понарошку, ну?!

Матушка малость утихомирилась, но время от времени продолжала издавать глухое, негодующее урчание. У нее создалось впечатление, что из нее хотят сделать посмешище.

Тем временем на сцене появился мужчина, одетый в одну рубаху, и принялся произносить долгий и страстный монолог. Пару минут матушка внимала ему с напряженным вниманием, но потом ткнула свою младшую товарку под ребра.

— А ну-ка переведи, что он там наговорил! — потребовала она.

— Он сказал, что страшно мучится из-за смерти того, второго… — начала было втолковывать Маграт, но, осекшись, поспешила сменить тему. — Ты обратила внимание, сколько здесь разных корон?

Однако матушка не желала уходить от обсуждения:

— А чего ж он тогда его убивал?

— Как тебе сказать, это очень тонкий нюанс… — беспомощно пропищала Маграт.

— Стыд и позор! — отрезала матушка. — А тот, мертвый, так и валяется!

Маграт обратила исполненный мольбы и отчаяния взор на нянюшку Ягг. Та, неторопливо пережевывая очередное яблоко, вперила в сцену пытливый взор, за которым читался ненаигранный естественно-научный интерес.

— Я лично смекаю, — она сделала ударение на последнем слове и повторила, — я лично смекаю, что тут все сплошная липа. Да ты глянь, этот-то, второй, все еще дышит.

Прочие зрители, невольно решившие, что реплики, сопровождающие ход спектакля, являются особенностью данной постановки, все как один переключили внимание на дышащего мертвеца. Лицо трупа залила густая краска румянца.

— А теперь на обувь его посмотри, — продолжала разбор нянюшка, — ты видала, чтобы настоящий король в такой обуви на люди вышел?

Труп сделал попытку переместить злополучную обувку за картонный кустик.

Матушка, в душе которой, по-видимому, пустили первые всходы семена небольшой победы, одержанной ею вместе со старой приятельницей над лицемерами и лжецами, извлекла из котомки яблоко и принялась с обновленным интересом следить за развитием событий на сцене. Взбудораженная психика Маграт начала успокаиваться, и сама она уже готова была сосредоточиться на пьесе, как вдруг ее усердные попытки отгородиться от тлетворной желчи неверия рассыпались в прах, когда слева от нее раздался вопрос:

— А это еще что за явление?

Маграт перевела дыхание.

— Дело вот в чем. Этот человек полагает, будто этот парень — принц, хотя на самом деле он — дочка второго короля, но переодетая мужчиной, — выпалила она на одном дыхании.

Матушка молчала. Облик актера стал предметом самого придирчивого разбора.

— Он и есть мужчина, — наконец заключила она. — Правильно думает. Мужчина в соломенном парике. Только говорит почему-то пискляво.

Маграт затрепетала. Ей, конечно, были знакомы некоторые условности сценического искусства. И в предвкушении этого явления ее сердце весь день ныло от ужаса. Ибо матушка Ветровоск была из тех, что всегда занимают недвусмысленную позицию.