Чтение онлайн

Едва оперуполномоченный Яблоков возвратился с ужина, его вызвал начальник отдела, заехавший проконтролировать работу подчиненных. Начал без артподготовки:

— Натурой берешь?

— Не понял, Аркадий Сергеевич.

Шеф молча развернул плоский экран монитора и щелкнул мышкой. На экране отразился пустой отделенческий коридор. Через пару секунд по маршруту «кладовая-кабинет» со скоростью «Сапсана» промчался человек, похожий на Яблокова, транспортировавший в правой руке картину в раме.

— Что это ты бегом, а? — прищурил острый глаз начальник, — Пожара вроде нет. Красиво, хоть на YouTube выкладывай.

— Да я… это… к телефону бежал, — попытался спастись оперативник, матеря себя за то, что забыл про видеокамеру в коридоре.

— Вместе с картиной?

— Ну, так получилось… Не бросать же.

— Ты мне бальзам на уши не лей. Что-то я в описи изъятого никакой картины не заметил, — шеф пододвинул к себе материал по верещагинской краже, — да и стоимость похищенного какая-то подозрительная. Может, мне у потерпевшего уточнить?

Возразить было нечего, оперуполномоченный виновато склонил голову на плечо, словно ребенок, собирающийся расплакаться из-за отнятой игрушки.

— О чем ты во дворе с терпилой договорился, дело твое. Главное, не забывай, что ты не один работаешь. И что был уговор делиться… Как минимум пополам.

— Мне что, картину распилить?

— Ерунду не городи. Когда продашь, принесешь долю. И не вздумай слукавить. Я не государство — липа не проканает. Все равно узнаю, сколько она реально стоит.

— Ну, я, вообще-то, и так собирался поделиться. Что я, понятий не знаю?

— Вот и хорошо. Ступай… А что кражу раскрыл — молодец. Нам сейчас раскрытия, как никогда, нужны.

Вернувшись в кабинет, Яблоков вытащил из-под дивана полотно. Душа протестовала против начальственного рэкета, но деваться было некуда. Оперативное чутье, однако, подсказывало, что идти с картиной на рынок чревато. Собственная безопасность тоже мечтала жить достойно и тоже могла потребовать долю. А то и вообще унизить по полной программе. Ситуация патовая. Продавать нельзя, но шефу максать надо.

Остается одно. Пусть подавится.

А в следующий раз буду брать деньгами.

Он поднял картину, посмотрел на нее, как отец на дочь, предназначенную в жертву Минотавру, и вышел из кабинета.

Утром следующего дня на мобильный телефон Аркадия Сергеевича, начальника отдела милиции, позвонил чиновник районной администрации, надзирающий за органами внутренних дел.

— Привет, Сергеич! Как жизнь, как преступность?

— Боремся, — не очень бодро ответил шеф Яблокова.

— Ну, Бог в помощь… Что-то не заглядывал давно.

— Да дела… Кручусь…

— Крутиться нужно… Слушай-ка, тут у нас жалоб на ваш отдел поднакопилось. Хочу заскочить, разобраться. Не возражаешь?

— Конечно… Заезжайте.

— Часика в три буду. Не убегай, как в прошлый раз. До встречи.

Аркадий Сергеевич отключил телефон и раздраженно снял с запястья золотой «Franck M"uller», подаренный супругой на юбилей.

Год спустя Верещагина вызвал главред холдинга и попросил-приказал собираться в дорогу.

— Владимир Викторович, сегодня в городском правительстве пресс-конференция. На два дня. Представление нового главы комитета по борьбе с коррупцией и его программы. Наташа приболела, вы не могли бы съездить?

Наташа отвечала в холдинге за политические новости. Вчера она освещала какую-то презентацию, поэтому действительно могла не успеть восстановиться.

— Хорошо, съезжу… Это в Смольном?

— Нет. У комитета отдельное здание, где, не помню, посмотрите в Интернете. Только захватите удостоверение, там вход по спискам.

— Конечно.

— К утру постарайтесь сделать материал. Тем более что ничего нового вы там, скорее всего, не услышите.

Погрузившись в постаревший тормозными колодками, но не душой «опель», замредактора «Муры» покатил на конференцию, придумывая, какой вопрос задаст новому руководителю комитета.

В новый департамент тот пришел из отдела по учету использования земельных ресурсов. Прославился тем, что инициировал в городском собрании интересный законопроект, который народные депутаты после небольших дебатов превратили в закон. Взимать дополнительный налог с владельцев транспортных средств. Специально проведенные чиновником исследования за госсчет показали, что подавляющее большинство автолюбителей хранит в багажниках своих машин имущество, явно не относящееся к обслуживанию транспорта. То есть всякий хлам. Машины же, в свою очередь, находятся на городской территории. Получается, что автовладельцы совершенно бесплатно используют казенные земли для хранения барахла, что в принципе недопустимо. За все надо платить. Хотя бы копеечку.

Народ, конечно, возмутился, но дальше Интернета дело опять не пошло. ОМОН, присланный из соседних регионов на учения, оказался как никогда кстати. В общем, закон приняли, и теперь хозяева машин платили дополнительную дань еще и за аренду городских территорий.

Владимир Викторович, который ничего, кроме запаски, в багажнике не хранил, платил тоже, потому что закон не делал исключений. Сегодня не хранишь — завтра хранишь. Если не платить, придут приставы и отключат жизнь.

Помучившись в пробках, он опоздал минут на пятнадцать и был вынужден занять стоячее место в углу просторного кабинета, которому позавидовал бы и Юлий Цезарь.

Хозяин апартаментов — породистый муж с благородной проседью и комплекцией Валуева, сидя за столом, заставленным фалангой микрофонов, хорошо поставленным голосом доносил до репортеров, каким образом и в каком раунде собирается нокаутировать коррупцию.

Владимир Викторович включил диктофон и стал высматривать среди пишущей братии знакомые физиономии. Но высмотреть не успел — взгляд притормозил на ближайшей к нему стене…

Между портретами Петра и президента висел его «Ублюдок на Марсе». В той же самой резной «ленинской раме» под позолоту. Верещагин, потеснив приглашенных, подобрался вплотную к «Ублюдку», осторожно прикоснулся, дабы убедиться, что это не видения и не глюк. В последнее время мучила бессонница, да еще очередной конфликт с супругой, решившей вдруг, что им не о чем разговаривать. И не подыскать ли ей интересного собеседника. Поэтому глюки вполне реальные штуки.