Чтение онлайн

– - Но мне показалось, что у Михаила Афанасьевича другое мнение. Он все-таки председатель комиссии.

– - .А кто, скажите, принимает всерьез Антонова и его благотворительную комиссию? Так, дань времени, глас народа и прочее. Но ведь никто там не сомневается в необходимости завода. Сколько может Обимурская область висеть на шее у страны, жить на привозных удобрениях? Правда, почему-то забывается, что вашей территории понадобится лишь 12 процентов продукции, остальное пойдет по другим областям. И почвы, кстати, здесь кислые, урожай повысится только в первые годы, а потом они начнут закисляться -- у нас же удобрения вносят без меры! Чтобы восстановить их, произвестковать, потребуется столько времени, усилий! Так что финансового выигрыша от завода никакого, скорее наоборот. А загрязнение среды? Даже в проекте заложено 20 тысяч кубов сточных вод в сутки, 1200 тонн в год твердых веществ аммиака и прочей дряни, которая будет уходить в воздух. Оборачиваемость штилей -- всего 45 процентов. Представляете?.. А ущерб, который будет нанесен Обимуру, уникальным нерестилищам? Лесам? И как непременное условие -- уничтожение плантаций совхоза, полей Отдела?..-- кипятился Голавлев, будто Егор спорил с ним.

– - Что-то я запутался,-- откровенно сказал тот.-- Передо мной вы одно поете, а вчера, кажется, поддерживали Дубова.

– - Ну, -- замялся Голавлев,-- я, конечно, готов стать на защиту Отдела. Но поймите и меня, журналиста. Главное мне -- крепкий материал. Сейчас, когда решен вопрос о закрытии ЦБК на Байкале, когда остановили эту фантасмагорию с поворотом северных рек, такая статья, что называется, попала бы в струю. Но она должна быть сногсшибательной! Эффектной! С изюминкой. Короче, дайте мне запись опыта с Дубовым -- и я попытаюсь защитить и Отдел, и совхоз, и Обимур, в конце концов.

– - Дубов отказался рассказать мне, что он видел. Голавлев усмехнулся:

– - Но я-то не Дубов! Я-то знаю про мнемограф. Я-то слежу за прессой, в том числе и зарубежной. Дайте запись.

– - Нет, не могу без его согласия. Неудобно. Если вы договоритесь с ним...

– - Да вы сами рубите сук, на котором сидите,-- с сожалением посмотрел на Егора Голавлев.-- Я ведь не собираюсь его шантажировать. Мне нужен живой пример вашей работы! Черт, я бы из этого материала конфетку сделал...

– - Так сделайте конфетку из своего собственного материала, -насмешливо предложил Егор.
– - Вам-то кто мешает принять участие в опыте? Еще и эффектней получится. Специальный корреспондент все-таки.

Голавлев запнулся. Он словно бы растерялся. Но тут уж не растерялся Егор. Будто толкал его кто-то под руку! И не успел журналист опомниться, как уже сидел в "камере" с датчиками на голове, а Егор торопливо подбирал "букет". Приборы показывали, что лесные травы антипатичны Голавлеву. "Похоже, отпетый горожанин",-- подумал Егор, добавляя садовых нейтралов. Наконец он поставил сосуд с "букетом" напротив Голавлева и включил мнемограф...

...Обычно во время опыта Егор старался не смотреть на лицо того, кто дремал в кресле,-- неловко было, будто подсматривал тайное. Но от Голавлева глаз не мог отвести. "Его сновидение -- будто портрет Дориана Грея. Но что изобличает оно?"

– - Сова!
– - выкрикнул вдруг Голавлев и прикусил губу.

Травы увяли, опыт закончился. Егор осторожно снял датчики, но Голавлев, казалось, еще дремал, сцепив зубы так, что челюсти напряглись. Внезапно он вскочил. Глаза его были красны.

– - Да, это впечатляет,-- невнятно выговорил он.-- Прошу вас...-- И сорвался на крик: -- Немедленно отдайте мне пленку! Слышите? Немедленно!

* * *

На счастье, в лабораторию заглянул захлопотанный Никифоров и торопливо позвал Голавлева:

– - Я сейчас везу Дмитрия Никитича к директору совхоза, а вы, кажется, хотели присутствовать при этой встрече? Тогда идемте скорее.

Голавлев вышел молча, не глядя на Егора.

"Ничего себе! Такого я еще не видел. Они что, сговорились с Дубовым?"

За дверью снова зазвучали шаги. Егор поймал себя на том, что ему хочется запереться, но подумал вдруг: "А если это Юлия? Нет, она всегда летит, а тут тяжелая, медлительная поступь. Дубов, что ли?"

– - Здравствуйте, Егор Михайлович!
– - сказал Антонов.

– - Слава Богу, что это вы!
– - воскликнул Егор от всей души, и Антонов рассмеялся:

– - До чего искренне это у вас прозвучало! Что, мои спутники вас доконали?

– - Не то чтобы, но... довольно странные они люди. Вернее, стали такими после сеансов.

– - А еще вернее, перестали свои странности таить от других и от себя. Чем-то вы их крепко зацепили.

– - Да. И, честно говоря, мне даже расхотелось расшифровывать их записи. Неловко становиться обладателем каких-то постыдных вековых тайн -- видимо, дело именно в этом.

– - Вот как? Значит, и Голавлев хотел сохранить тайну?

– - Хотел -- не то слово. Он чуть не вырвал у меня пленку! Антонов покачал головой, спросил:

– - Вы когда-нибудь записывали Юлию?

– - Нет,-- мрачно ответил Егор.-- Еще когда начинал опыты, однажды предложил ей. Отказалась категорически! Мало того, высмеяла так, что... Кстати, она говорила, будто вы хотите попробовать?

– - Когда же она успела вам сообщить?
– - удивился Антонов.-- Ушла от меня вчера очень поздно, сегодня ее еще не было...

Егора зазнобило.

– - А, по телефону!
– -торопливо сказал Антонов.-- Впрочем, я не настаиваю на опыте. Хотя было бы очень интересно!

– - Да ради Бога!
– - пригласил Егор, вынимая пленку Голавлева.
– Садитесь вот сюда. А я пока подберу для вас "букет".

Он ходил меж гряд, а травы так и льнули к рукам.

– - Как вы это делаете?
– - перегнулся через ручку кресла Антонов.-Откуда вы знаете, какие нужны травы?

– - Я не знаю,-- честно сказал Егор.-- Я это чувствую.

– - И что же мне подходит? Одолень-трава? Петров-крест? Разрыв-трава?

– - Вы читали старые травники?

– - Конечно! И был в свое время страшно огорчен, узнав, что каждое из этих волшебных былий имеет совершенно обыкновенное латинское название. Опусти Сон-траву в полночь в ключевую воду -- оживет. А ведь Сон-трава -это Viscatia Vulgaris, сонуля, дремлик по-нашему. Прострел, зелье ловцов и охотников,-- лютик, Aconitum Gycoctorum. Легендарный Плакун, что пророс из слез Пречистой Девы,-- Hypericum Ascyron...