Чтение онлайн

После вступления Красной Армии на собственно польскую территорию командование АК распространило план «Буря» на Варшаву. Прежде столица из плана исключалась, а значительная часть накопленного на тайных складах оружия была весной 1944-го переправлена на восток для довооружения партизанских отрядов на Виленщине и в Западной Белоруссии. Целью операции «Буря» в Варшаве была уже не столько борьба за восточные «окраины», сколько противодействие «красной угрозе». Антинемецкое восстание стало результатом острого политического кризиса в отношениях между СССР и польским правительством в Лондоне, а также между различными политическими группировками в Польше.

Решение о начале восстания было принято совершенно спонтанно. Командующий АК Коморовский, псевдоним Бор [2] , так вспоминал о 31 августа 1944 года:

Не располагая информацией об уже начатом немцами успешном контрнаступлении и о реальных советских силах на подступах к городу (весьма незначительных), командование Армии Крайовой приняло решение о начале восстания на следующий день, 1 августа, в пять часов пополудни. По причине комендантского часа приказ о выступлении стали разносить лишь на следующее утро, за считаные часы до назначенного времени. Это вызвало серьезные трудности в сосредоточении повстанческих сил.

Немного цифр. Они могут показаться скучными, но объясняют очень многое.

На 1 августа силы Варшавского округа Армии Крайовой и других находившихся в Варшаве подразделений насчитывали 52 тысячи человек. К часу В (так назывался момент предполагаемого выступления) не только не удалось собрать всех бойцов — не удалось доставить и всего накопленного на складах оружия. На 23 тысячи человек, которых собрали к пяти часам 1 августа, имелось 3 тысячи единиц личного стрелкового оружия, главным образом пистолетов, и 67 пулеметов. На всех приходилось 25 000 гранат, из них 95 процентов было изготовлено в подпольных мастерских и не отличалось надежностью. Большинство польских солдат вышло в бой практически без оружия.

Отличительным знаком восставших, их «униформой», была повязка с литерами WP — Войско Польское. Многочисленные женщины, очень часто совсем молодые девчонки, носили на своих повязках еще три литеры: WSK, Войсковая женская служба.

Линию фронта под Варшавой держала германская 9-я армия. Запись в журнале боевых действий, сделанная вечером 1 августа, гласила:

Немецкие войска в левобережной Варшаве насчитывали 10–11 тысяч человек. Численный перевес повстанцев не имел практического значения — слишком слабым было вооружение. Немцы успели занять по тревоге позиции, оснащенные бункерами, окопами и проволочными заграждениями. Обладая абсолютным преимуществом в силе огня, они сумели отразить почти все атаки на важные стратегические пункты.

В первый день, точнее вечер, боев повстанцы потеряли убитыми и ранеными 2 тысячи человек. Немецкие потери составили 500 убитых, раненых и пленных. Курьер лондонского правительства Здзислав Езеранский, псевдоним Ян Новак, оценивая в своих мемуарах обстановку утром 2 августа, писал:

Восстание быстро приобрело общенародный характер. К Армии Крайовой присоединились другие военно-политические организации, в том числе отряды главных политических оппонентов «Лондона» — Армии Людовой (Народной армии), вооруженных сил Польской рабочей партии. Антисоветские цели восстания были им чужды, но антинемецкие настроения разделялись безоговорочно.

Пятого августа противник перешел в решительное контрнаступление, неуклонно сокращая территорию восстания, дробя ее на части и захватывая один за другим отдельные повстанческие районы. Несмотря на постоянно прибывавшие подкрепления, применение танков, авиации и тяжелой артиллерии, ожесточенные бои растянулись на целых два месяца и даже в момент капитуляции значительная часть центра города, Средместья, оставалась в руках восставших.

Первые недели немцы пленных не брали. Ведь это были не солдаты, а «бандиты». Незаконные вооруженные формирования, террористы. Война против них была не войной, а антитеррористической операцией. Говоря по-другому, войной без правил — о соблюдении которых на Востоке германское командование с июня сорок первого никогда особенно не заботилось. Настоящей армией повстанцев признали только в сентябре. В надежде, что удастся принудить к капитуляции. Сначала же пытались просто уничтожить. Сметая снарядами и бомбами. Сжигая заживо огнеметами. Убивая в бою и расстреливая после боя.

Это стихотворение Анны Свирщинской, псевдоним Свир, называется «Мечта харцерки» [3] .

Раненых в госпиталях добивали. Обнаруженных там раненых немцев уничтожали тоже — так случилось на Старом Месте, где действовали уголовники из полка Дерливангера, успевшего прославиться к тому времени сожжением жителей белорусских сел.

Потом, в сентябре, повстанцев тоже сжигали, сметали, убивали и расстреливали. Но появились формальные основания, чтобы иногда сохранять им жизнь. Кого-то это спасло.

Если поделить потери АК (17 тысяч убитых и пропавших без вести) на 63 дня восстания, получится, что ежедневно погибало 270 человек. Это в среднем — по степени кровавости дни бывали разными. Судьба гражданских была ужасной. В первую неделю методично выполнялся приказ Гиммлера о поголовном уничтожении жителей города. В западной части Варшавы, на Воле, было расстреляно и сожжено в эти дни около 30 тысяч человек. Нередко штатскими пользовались как живым щитом. Гнали перед собой, прикрывая своих солдат и бронетехнику.