Чтение онлайн

Выплеснув все это, она повернулась и, шурша атласными юбками, пошла прочь, оставляя за собой пустоту и разрушение.

Взглянув на белое как мел лицо Полли, а потом на Ричарда, Николас понял все.

— Возьми меня под руку, Полли, — сказал он спокойно. — Мы пройдемся сейчас вдоль Галереи.

— Пожалуйста, отвезите меня домой! — прошептала она.

— Это можно будет сделать и чуть-чуть попозже. Мне нужно поздороваться с друзьями, и я хотел бы пойти к ним вместе с тобой. Если по дороге нам встретится герцог, сделай ему реверанс.

Полли в полном смятении посмотрела на Ричарда, но он лишь улыбнулся и пожал плечами.

Долгих полчаса длилась их прогулка по Большой Галерее. Полли заставляла себя улыбаться и непринужденно отвечать на вопросы. Николас, в свою очередь, был беззаботен и весел, и это заметили решительно все.

В конце Галереи стояли Джордж Виллерс и леди Кастлмейн. Николас почувствовал, что пальцы Полли дрожат. Он ободряюще сжал ее руку, и, когда они проходили мимо герцога, девушка сделала вежливый реверанс.

Взгляд Джорджа Виллерса бесстыдно остановился на глубоком вырезе ее декольте. Полли ясно ощутила, что это значило: герцог хотел дать ей понять, что он использовал ее, а затем взял да и выбросил за ненадобностью. Однако она тут же успокоилась: ведь Виллерс не стал победителем в их поединке.

— Доброе утро, ваша светлость! — приветливо улыбаясь, промолвила Полли. — Посмотрите, лорд Кинкейд вернулся к нам!

— Поздравляю вас обоих! — ответил Джордж Виллерс, с невольным восхищением глядя на юную леди. — Я с нетерпением жду спектакля с вашим участием, госпожа Уайт! Говорят, что новая пьеса Джона Драйдена исключительно интересна!

— Думаю, вы не будете разочарованы, герцог!

Она сделала еще один реверанс и удалилась вместе со своей свитой в составе Николаса и верного Ричарда.

Таким образом, перед тем как покинуть дворец, Ник с Полли показали всем, что случившемуся в отсутствие лорда Кинкейда, независимо от того, было это правдой или нет, ни сам Кинкейд, ни герцог Букингемский не придают особого значения.

По дороге к дому на Друри-лейн никто из троих не проронил ни слова.

У самых дверей Николас с каменным выражением лица обратился к Де Винтеру:

— Спасибо за поддержку, Ричард! Надеюсь, ты простишь меня, что я не приглашаю тебя войти.

— Не хочу быть назойливым, друг мой, но думаю, нам надо все же поговорить, — ответил Де Винтер.

— Ричард прав, — вступила в разговор Полли. — Он оказал мне большую поддержку, когда вас не было здесь, и потому имеет полное право участвовать в разговоре.

— Что ж, пусть будет так!

Николас открыл дверь и пропустил вперед Полли и Де Винтера.

Когда они вошли в гостиную, лорд Кинкейд сказал:

— Прости, но я хочу знать всю правду, Полли.

Она растерянно обернулась к Ричарду.

— Просто не знаю, с чего начать…

— Тогда позволь мне ознакомить Ника с событиями последней недели, — произнес Де Винтер. — Ты же, детка, налей-ка нам лучше вина. Ну, а если я вдруг ошибусь, поправь меня не стесняясь.

Он начал рассказывать все, что знал, и когда, наконец, завершил скорбное свое повествование, Николас взглянул на Полли. Она стояла у окна, глядя на Ника болезненно-напряженно.

— Почему ты не остановил ее, Ричард? — спросил Кинкейд.

— Дело было, так сказать, в полном разгаре, когда я узнал обо всем, — тихо ответил Ричард. — И, кроме того, я вообще не считаю, что имел право останавливать Полли. Я могу лишь советовать, но не приказывать.

— Я никому не позволила бы встать у меня на пути! — решительно заявила Полли. — Дело, в конце концов, касалось только меня и герцога, и то, что произошло, навсегда останется между нами.

— Нет… — возразил Николас. — Я не могу отнестись безучастно к случившемуся. — Затем, помолчав немного, предложил: — Давайте обедать… Полли, не забудь: в четыре часа тебе надо быть в театре.

— Подождите, Ник, я не вполне понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Полли, страшно волнуясь. — Вот если бы вы обвинили меня в предательстве по отношению к вам, я бы наверняка поняла вас, хотя в действительности дело обстояло вовсе не так. Все, что было, прошло как бы мимо меня, не оставив в моей душе никакого следа.

— Ну, хватит! — резко оборвал ее Кинкейд. — Как ты можешь нести подобную чушь? Думаешь, я не догадываюсь, какой кошмар пришлось тебе пережить? Постарайся забыть, что с тобой случилось. И чем быстрее ты сделаешь это, тем лучше. Теперь все это — моя забота. — Он подошел к столу и отодвинул стул. — Прошу тебя, Полли, садись.

Указав Ричарду на другой стул, Николас позвонил в колокольчик. Через минуту в комнату вошла Сьюзан, неся блюдо с олениной.

— Что означают ваши слова: «Теперь все это — моя забота»? — спросила Полли, когда дверь за Сьюзан закрылась. — Все самое страшное позади, любовь моя! Я жива, и вы в безопасности. А леди Кастлмейн может сплетничать, сколько ее душе угодно: это не имеет уже никакого значения. Я не хотела ничего говорить вам лишь потому, что боялась за вас…

— Берегла мои чувства, да? — произнес иронично Николас. — Весьма признателен за это! — Он отрезал кусок оленины и положил на тарелку Полли. — Ну ладно, хватит болтать! Займись-ка обедом, если не хочешь уйти голодной.

— Простите меня, Николас! — проговорила сквозь слезы Полли. — Я не знала, что еще можно было сделать для вашего освобождения.

Лорд Кинкейд хотел что-то сказать, но не тут-то было.

— Ник, довольно! — обратился к другу Ричард, пытаясь прекратить разговор на больную тему.