Чтение онлайн

– Конечно… Я скучаю по ней. Как и ты.

Вспышка.

Родное крыльцо с единственной бетонной ступенькой. Коттеджный двор, где почти за пять лет, словно ничего и не изменилось. Разве что лужа прибавилась от странных гостей, что купались в одеждах секунды назад за сотни километров отсюда.

Продолжая держать Владлену на руках, Скорпион подошёл к крыльцу.

– Стучи. Звонок за пределами территории.

– А ключик над дверью… Ты видимо давно забыл, что в нашем посёлке Эдеме двери не закрывают. Поставь меня на землю. Дай хоть волосы выжать и разуться. Ты-то босиком. Натопчешь сейчас илом. Жди тут!

Сергей поставил её на крыльцо и со двора послышался одинокий лай. Оба повернулись на звук. Звук не повторился. Исходил он от большой, старой собаки, смотрящей так в глаза то одному, то другой так вопросительно, что вопросы типа ”есть ли у животных душа?” отметались начисто. В паре шагов застыл в ожидании Живец, хвост вяло крутился из стороны в сторону. Ощутил Хозяина по запаху, но словно не мог поверить и медлил. Поседевшие волосы пробивались вокруг глаз. Глаз мудрых и всепрощающих.

«О, Род, ему же уже одиннадцать лет. Семьдесят семь по человеческим меркам».

– Живец! Родной ты мой.
– Скорпион припал на колено, протягивая руки.

Собака словно кивнула. В этот день мир для неё снова стал существовать. Подошла ближе. Хвост завилял активней. Вновь он стал вилять собакой, а не наоборот. Живец лизнула в лицо, и укоряющий взгляд сменился милостью. Закрутившись, подставил ухо, шею, мурлыча, как кот. В конце представления завалился на спину, подставив пузо.

– Эх ты, шалопай, - хихикнула Владлена.

Дверь отворилась. На пороге застыла, прикрывая лицо руками, Елена. Глаза предательски наливались слезами. Плотина немилосердно прорвалась, солнце заиграло перламутром покатившихся слёз.

Скорпион привстал. В груди кольнуло. Кольнула та боль, что причинил матери долгой разлукой. Этой разлуке не было оправданий, как бы ни было ему плохо.

И теперь все чувства оттаяли, тепло покатилось по телу подобно катарсису.

– Мама, - обронили одновременно Скорпион и Владлена.

Она бросилась обнимать обоих, по очереди целуя, обнимая, прижимая. Не верила, что вернулись.

Всё без слов. Только ощущения. Накал эмоций. Ток по телу.

И Скорпион ощутил, как глубоко забралась в душу дикая тоска, что по щекам потекли слёзы. Слёзы, которых не было более десяти лет.

– Чего ж…чего ж вы мокрые-то такие… - Елена смахнула слёзы ладонью. Не себе - сыну, затем дочери.

– Купались, мама. – Улыбнулся Сергей.
– Как думаешь, в доме найдётся сухая одежда по размеру?

Мать улыбнулась

– Конечно, найдётся.

Опомнилась, что держит всех на крыльце, и запричитала, словно старушка. Хотя возрасту ей было чуть больше сорока.

Тоска выпивала соки?

И мать потащила всех в дом.

«Да уж, с такой семьёй год за три», - невесело подумал Сергей и пообещал себе, что скорее отрежет себе палец, чем вновь заставит мать страдать.

На грязные следы от ног Скорпиона внимание никто не обратил.

Дети дома. Что ещё нужно?

Глава 7

– Право вмешательства -

Сёма.

Россия. Хабаровск.

Марьяша нависала над Сёмой, дразня гроздью винограда, зажатой в зубах. Ягодки касались губ любимого и одна за одной исчезали во рту грустного блондина.

Леопард был без эмоций. Ни тени улыбки. Игривое настроение спутницы жизни никак не могло побороть его печаль. Грустно, когда приходит человек в чёрном и обещает скорейшую смерть.

Но Мария была не из тех, кто легко отступает при первом отпоре. Сложно было вернуть его из пустыни, а выбить улыбку с утра в мягкой кровати – дело пары минут.

Виноград полетел в тарелку на прикроватной тумбочке. Маша пригнулась, вихрастыми кудрями щекоча щёки. Они нависли над его лицом, скрывая от взгляда манящую грудь с напрягшимися сосками.

Глаза блондина предательски постарались проникнуть сквозь волосы, чтобы рассмотреть хоть что-то. Попытался убрать взор, отстраниться, тут грусть о смерти, о близкой неминуемой кончине, не до веселья, но…внутренний зверь неумолим. Куда там до него тотему леопарда.

Сиё действие не осталось незамеченной для Марии. Завладеть вниманием – уже половина дела сделано. Наклонилась ещё ближе, медленно лизнув в губы. Язык прошёлся по верхней и нижней, стал спускаться до подбородка. Как назло начинающаяся щетина остановила натиск.

– Бр-р, побрейся.

– А, извини.

Сёма высвободил руку из-под покрывала и провёл по подбородку. Мелкие волоски остались в руке, словно на ладони были десятки лезвий. Кожа заблестела, чистая и освобождённая.

– Так-то лучше, - кивнула Марьяша и прикусила за ухо. Горячий поток воздуха проник в перепонку, приятно щекоча. Приятная волна отдалась во всём теле.

«М-да, некоторые поражения достойнее победы… и приятнее», - подумал Сёма, не в силах больше сдерживать улыбку. Подхватив Машу её за поясницу и чуть ниже, перевернул на бок.

Машка не сдалась и продолжила катиться, переворачивая и его. Кровать была огромная, но и её ресурс оказался бессильным под натиском двух влюблённых…

Рухнули на пол, запутавшись в одеялах и покрывалах. Высота небольшая, пол мягкий, стеленный ковром с длинным ворсом. К тому же одеяло сползло чуть раньше. Не ушиблись.

Мария всё равно оказалась сверху, показывая язык. Сёма прижал к себе и поймал язык губами, затем, приблизив её к себе, утонул среди грудей, отдавая предпочтение то одной то другой.

Ласки продолжались треть часа.

Так и не поднялись с пола. Разве что стянули с кровати все подушки.

В молчании застыли в объятиях друг друга, приходя в себя. Слова не нужны там, где просто хочется быть друг с другом рядом, ощущать родное тепло, дарить и получать любовь. Любить и быть любимым, утопая в обоюдных чувствах единения.