Вектор Пути
Шрифт:
Но эта грязная игра больше по нраву западному стилю мышления. И пусть лучше мозговики Василия думают, в какое русло вывернуть ситуацию. Мини-камера при каждом человеке в отряде морских пехотинцев (подотряда скорпионовцев) давала прекрасный подробный отчёт на стол аналитического отдела тот час же, едва захватили корабль. И вертолёты уже летят забрать десант.
«Гм, засняли и мою потерю сознания. Беда, спишут ещё в комиссионку», - хмыкнул Сёма, приближаясь к заложникам.
– Ну, вы как, мужики? Все целы? Молодцом держитесь.
Заложники одобрительно загудели, благодарные, радостные освобождению, но как-то сразу поникли, вспоминая товарища. Не в нашей крови забывать под лекарствами и беседами у психолога тех, кто был в трудную минуту плечом к плечу.
Ещё немного побеседовав с экипажем, успокоив и пообещав, что вскоре к ним приплывут, Сёма заслышал отдалённые раскаты лопастей. Вертолёты показались на горизонте.
– Пора нам, мужики, бывайте.
– Да погодь, капитан. – Выступил вперёд один. – Треба убежища. Политического.
Сёма повернулся:
– Что, от выборов устал?
– Да какие выборы? Выбора то нет.
– Мужик подставил руку к горлу, чисто по народному показывая, где у него все эти выборы, перевыборы и прочие голосования.
Сёма пересилил очередной приступ головной боли, кивнул.
– Будет. Всё будет. И тишина, и покой, и мир во всём мире, но разве что после ядерной войны.
Первый вертолёт навис над кораблём, скинув верёвку. Группа по одному забралась на борт, и второй вертолёт занял место первого. Сёма, подхватив верёвку, неожиданно поймал себя на мысли, что раздумывает, за что бы он сам принял десяток аквалангов, будучи рыбой.
«Так, пора в отпуск».
Глава 4
– Патриархи -
Город X.
Театр № 0.
Сцена неспешно заполнялась декорациями. Люди на сцене суетились, занятые перетаскиванием предметов, заучиванием ролей по уголкам. Кричал режиссёр, молодые артисты выстроились вокруг него кучкой, уточняя каждую деталь. Звукорежиссёр кричал своё в разных углах сцены, проверяя аппаратуру.
Зал пустовал. Спектакли будут завтра, послезавтра, как и всю неделю. Сегодня зрителей нет… Не было, пока на третьем ряду не появился широкоплечий богатырь с длинными светлыми локонами и пронзительно синими глазами. Но на сцене его появления то ли не заметили, то ли не ощутили.
Суета продолжалась, как и была и когда рядом с белобрысым появился рыжеволосый богатырь через сиденье. Не поворачиваясь друг к другу, никак не приветствуя друг другу, оба молча смотрели на сцену. Там уже бородатый дядька с кипой листов вышел ближе к залу и, стараясь перекричать всех, прочитал:
Веками люди борются с собой,
Своей судьбой,
Меняют рок на слабость,
Но в каждом есть и своя радость.
Однажды, где-то под землёй,
В горниле самой лютой мести,
Отец Преисподнии выслушивал доклады-лести,
Как вдруг вернулся сын.
От режиссёра неспешно отошёл артист в летах. Осмотревшись в поисках трона, такового не нашёл и прочистив горло, басом загудел, изображая из всех сил Сатану:
– Ты опечален, адский сын?
Запинаясь, из-за кулис выбежал молодой парень. Споткнувшись на втором препятствии, растянулся на сцене. С пола, тем не менее, произнёс без листов.
– Устал от вида крови.
– Ты в ней рождён. Такого быть не может. Дело в другом. Скажи же в чём? – басовито прогудел старый артист.
– Отец, вчера я видел бездну, - подскочил молодой.
– Любая бездна – хаос. Твоя стихия. Так в чем же дело?
– Я видел бездну её глаз, - растягивая слова, вдохновенно, на эмоциях, заговорил молодой.
Бровь «Сатаны» приподнялась.
– Тебя коснулась смерть?
– Не смерть, а жизнь. Но не могу понять, что было бы страшней. Старуха мне подвластна. А это дева…
Сатана отвернулся, громко бормоча.
– Проклятый купидон! Нашёл-таки лазейку. – И повернувшись к сыну, вновь заговорил громок, уверенно .
– Это излечимо! Ты должен принести мне её сердце.
Тогда затменье пропадёт. И вновь зальёшь небесной кровью свет.
– Отец, я болен? Я не могу понять, кто враг?
– Врагов здесь нет. Но надо в лазарете отсидеться. Не делать глупостей. Распить кровей младенцев. Потом казнить священника, опять распять Христа, лишить Пророка сердца… И ты здоров.
Сын Сатаны отвернулся от отца и обронил сам себе, понизив голос.
– Как странно. Мне не хочется вредить. Мне хочется л…
Резко закричал Сатана, услышав последнее слово:
– Да как ты смеешь?! Не помнишь дней изгнания Денницы ?Я был мудрей их всех. Я был сильней. Я понял суть Творца! А этот Бог седой, что пред Самим лишь пешка в этом мире, одной небрежною рукой меня под землю заточил, призвав отряды подхалимов…
Юноша приблизился на шаг, прерывая:
– Отец! Я знаю времена, когда на свет ещё из темноты не появился Я… Но тут другое… - Растерянно, подбирая слова.
– Это… Это…
– Страсть! – Крикнул Сатана.
– Конечно страсть! Другого быть не может! Только зачем тебе бессильные тела людей? – Повёл рукой в сторону.
– Вон в ряд стоят вампирши, ведьмы, леди смерти… Они всегда готовы за тебя сломать ворота рая.
– Что мне до них? На то они и девы ада… Она же…
Вновь в ярости закричал Сатана:
– Да кто она?!
Спокойно ответил сын: