Век
Шрифт:
Он повел Виктора из зала.
— Кто такая эта Мэксин?
— Мэксин Вандербильт. Она из тех самых Вандербильтов[14], учится вместе с Люсиль в Вассаре[15]. Конечно, тебе была бы больше по душе встреча с моей сестрой, но Мэксин неплохая замена и... — он запнулся и понизил голос: — Она такая темпераментная штучка...
Родни подмигнул и открыл дверь бильярдной комнаты.
— Она тебя ждет. Мы угостили шампанским ее мамашу, сущего дракона, поэтому она вам не помешает. Давай действуй! Удачи!
Еще раз подмигнув, Родни втолкнул Виктора в бильярдную и захлопнул за ним дверь. В обшитой панелями темного ореха комнате горела только огромная латунная лампа с зелеными экранами, висевшая над бильярдным столом. У окна Виктор увидел девушку в белом платье. Когда она повернулась, он в тысячный раз послал Родни проклятие.
Мэксин Вандербильт оказалась настоящим страшилищем с кривыми зубами, огромным носом и волосами как пакля. Девушка улыбнулась Виктору.
— Привет, — произнесла она резким, как звук сирены, голосом, — так вы и есть итальянский кузен Родни Эллиота?
Одновременно с желанием удавить Родни Виктор почувствовал жалость к этой дурнушке, которая так же, как и он, была всеобщим посмешищем. Им обоим не повезло в жизни. Они оба были неудачниками.
— Да, — ответил он нерешительно, — меня зовут Виктор.
Молодой человек и девушка застыли по обе стороны бильярдного стола на толстых ножках, не в силах шевельнуться от ощущения неловкости.
— Меня так интересует Италия, — сказала Мэксин. — Я изучаю итальянское искусство. — Помолчав, она добавила: — Эпохи раннего Возрождения.
Виктор сгорал от ярости. Родни поступил жестоко с ними обоими. Молодой сицилиец давно привык к жестокости, постоянным насмешкам и злым шуткам, но это было уж слишком.
— Не хотите ли... — неуверенно предложил Виктор. «О Боже, почему она не Люсиль?» — Потанцевать?
Взволнованная Мэксин согласилась со счастливой улыбкой:
— Это было бы замечательно.
Обойдя стол, она приблизилась к Виктору, и он заметил пятна пота у нее под мышками. «Бедняжка, — подумал молодой человек, — на ней женится только тот, кого соблазнят ее имя и деньги».
— Наверное, лучше сразу предупредить, что танцор я неважный, потому что, по правде говоря, ни разу не танцевал.
Мэксин удивилась:
— Неужели никогда?
— Никогда. Но если вы хотите потанцевать с самым большим увальнем в Нью-Йорке...
Девушка погрустнела:
— Меня никто еще не приглашал танцевать, мистер Декстер.
Он заставил себя улыбнуться:
— Тогда, может быть, пойдем и покажем всем им, чего стоим?
Она опять улыбнулась и взяла его под руку. «Черт бы побрал этого Родни, — думал он. — Черт бы побрал их всех. Я покажу этим ублюдкам, мы покажем им!» Он повел Мэксин из бильярдной обратно в зал, где уже танцевали вальс.
— Если я наступлю вам на пальцы... — начал он.
— У меня очень сильные пальцы, мистер Декстер.
— Отлично. Тогда начнем?
И он вывел ее на паркет. Родни Эллиоту пришлось выскочить в коридор, чтобы родители не услышали душившего его хохота.
— Виктор танцует с Мэксин! — воскликнула Люсиль, обращаясь к Биллу Уортону, с которым сидела у стены, пропустив вальс. — Просто глазам не верится! Слава Богу, ведь бедняжке Мэксин еще ни разу не удалось потанцевать!
— Они прекрасно дополняют друг друга: лягушка и макаронник.
Люсиль гневно обернулась к Биллу:
— Как ты смеешь говорить такие ужасные вещи!
— Я сказал чистую правду, разве нет? Мэксин — вылитая лягушка!
— Мэксин очень славная девушка, и я хочу, чтобы ты тоже пригласил ее на танец!
— Ну уж нет!
Люсиль нахмурилась:
— Знаешь, Билл, хоть ты и красивый парень, но иногда ведешь себя так, что кажешься просто отвратительным.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты слишком глуп, чтобы понять.
Она взяла карандашик и вычеркнула из своей карточки, где были расписаны танцы, имя Билла, которому предназначался следующий танец.
— Эй, что ты делаешь? Это мой танец!
— Теперь уже нет. Я вписываю на твое место Виктора.
— Но он не просил тебя об этом!
— Я сама приглашу его.
— Значит, ты собираешься танцевать с этим макаронником?
— Мне нравятся макароны.
Вальс уже закончился, и раскрасневшиеся танцоры переводили дух. Оставив Билла Уортона, Люсиль подошла к Виктору и Мэксин, стоявшим возле позолоченного пристенного столика с двумя красивыми хрустальными канделябрами, над которым висело зеркало в причудливой золоченой раме.
— Мэксин, — сказала Люсиль, — я и не знала, что ты так прекрасно вальсируешь!
— О, просто Виктор замечательный партнер...
— Именно так. — Люсиль с улыбкой повернулась к нему. — И я приглашаю его на следующий танец, его имя занесено в мою карточку.
Виктор воззрился на нее, не веря своим ушам.
— Как же оно там оказалось?
— Я сама его вписала. Мэксин, ты не будешь возражать, если мы немного потанцуем?
— О нет, конечно...
— А я возражаю! — сказал Билл Уортон, подошедший вслед за Люсиль. — Она записала меня первым!
Люсиль обернулась к нему:
— Но потом вычеркнула!
Оркестр опять заиграл вальс. Билл оттолкнул Виктора и взял Люсиль за талию.
— Извини, приятель, — сказал он, — это не тарантелла, поэтому девушка хочет танцевать со мной.
— Билл, отпусти меня сейчас же!
Виктор схватил его за руку и рывком повернул к себе.
— Она хочет, — произнес он негромко, — танцевать со мной.
На лице Билла появилась издевательская ухмылка, которой он научился в Йеле.
— Да неужели? Знаешь что, пойди-ка лучше на кухню и приготовь нам немного пиццы. Я слышал, неаполитанцы готовят лучшую в мире пиццу... Впрочем, совсем забыл, ведь ты, кажется, сицилиец?