Чтение онлайн

Тихо фыркая, я почти пропускаю тот факт, что твердая древесина сменилась пушистым, цветастым ковром. Мы в его комнате.

Я останавливаюсь на пороге. Не могу ничего с собой поделать; войти в комнату Габриэля это как будто открыть дорогу в Эльдорадо или Атлантиду. Когда он останавливается и выгибает бровь, глядя на меня, я так ему и говорю.

В ответ мужчина косится на меня, будто напрочь не понимает, что со мной делать.

— У тебя самое дикое воображение из всех, кого я встречал.

— Воображение. Верно. Спорю на крупную сумму, что в этой комнате бывала только ты, — бросаю вызов я. — Скажи, что ошибаюсь.

Он хитро улыбается.

— Ошибаешься. Здесь бывали дизайнеры. И горничная.

— Смешно.

Я тихо хихикаю, делая шаг вперед.

Могу поверить, что здесь бывали декораторы. Вместо белых стен, комната окрашена в цвет темного шоколада. Мягкие, сливочно-клетчатые шторы закрывают окна, а огромная кровать с кожаным изголовьем доминирует у дальней стены. Это место буквально кричит «логово богатого мужчины». Я с легкостью представляю его здесь, сидящего у мраморного камина цвета слоновой кости и попивающего скотч.

— Идеально.

— Идеально? — его брови сдвигаются, будто от замешательства.

— Эта комната, — я указываю вокруг нас. — Не могла бы вообразить для тебя более идеальной комнаты, даже если бы попыталась. Она тебе подходит.

Он сильнее хмурится.

— Не могу решить, комплимент ли это.

— А ты ждешь комплимента?

— Нет.

— Хм...

Он смеется — явно от раздражения — и направляется к еще одной двери.

Мои пальчики ног зарываются в ковер.

— Мне нравится твоя комната, Габриэль.

Он ворчит в ответ, пока мы заходим в гардеробную с орехового цвета панелями на стенах. Здесь пахнет деревом, шерстью и одеколоном с острыми нотками. Пахнет им. Я отказываюсь потакать своему желанию сделать глубокий вдох и вместо этого позволяю взгляду скользить по бескрайним рядам костюмов, блестящих кожаных туфлей и радуге шелковых галстуков.

— Это будто мужская версия гардероба Кардашьян.

Я прикасаюсь к рукаву костюма из угольного цвета шерсти.

— Хотелось бы думать, что у меня вкус получше, — отвечает он, открывая ящик. Достает две пары бледно-серых спортивных штанов, а затем две футболки. Он передает мне штаны и белую футболку, оставляя себе черную. — Можешь переодеться вон там. Не стесняйся использовать полотенце.

Как и он, я покрыта уличной грязью. Моя кожа замерзла и вспотела, а душ кажется раем небесным.

Он указывает на ванную в другом дверном проеме.

— Я воспользуюсь гостевой ванной.

Габриэль не дожидается, когда я запротестую и стану настаивать на том, что это мне нужно в гостевую ванную — в конце концов, я здесь гость — а просто выходит за двери со свежей одеждой в руках.

Так что я пользуюсь ультрасовременной ванной Габриэля, моясь в огромном душе со стеклянными стенами и используя его дорогущий, пахнущий им самим гель для душа. Все это напоминает сон. Очень странный сон. И мог бы им оказаться. Не могу поверить, что я здесь. Что он привел меня сюда.

Вытираю волосы одним из толстых, пушистых полотенец и надеваю его одежду.

Знаете эти книги и фильмы, где девушка надевает штаны парня, и они висят на ее крошечной фигурке? Ага, не уверена, какая фея это выдумала, но точно не я. Штанины настолько длинные, что приходится их подворачивать. Но штаны обтягивают мой зад и бедра довольно неплохо.

Футболка подошла получше, но выглядит скорее подобно мешку. Отнюдь не сексуально. А еще я не надела лифчик, так как он мокрый и холодный. Не думаю, что мои груди были бы от подобного в восторге. Я выгляжу странно с висящими мокрыми волосами и без макияжа.

Хотя начинаю смеяться, ведь разве мой внешний вид имеет значение? То, как Габриэль смотрит на меня, не зависит от надетых мною нарядов. И он прояснил данный вопрос, сказав, что все это не касается секса.

В памяти вспыхивает случившееся на улице, его крепкое тело и прижатый ко мне на краткий миг твердый член. Происходящее казалось реальным. Но было ли реакцией на меня? Или просто ответ на тот факт, что он оказался между женских ног?

— Ты слишком много думаешь, — бормочу своему отражению, а затем возвращаюсь в комнату.

Его нигде не видно. И я совсем не представляю парня в душе. Очень скоро мне придется увидеться с ним лицом к лицу, и этот образ в голове мне ни к чему.

В комнате довольно темно, свет исходит лишь от прикроватной лампы и мерцающих угольков, гаснущих в камине. Дрожь прошла, и теперь мое тело согрелось и расслабилось.

Я бездумно бреду к его кровати. Такая огромная и мягкая. Льняное одеяло немного помято, будто Габриэль лежал на нем, пытаясь устроиться поудобнее, до того, как встал. Как ни странно, я не могу представить, как он расслабляется и спокойно спит. Это нелепо, даже богам приходится иногда спать.

Я сажусь на кровать. Это кажется таким греховным, запретным. Не могу сдержать улыбки от мысли, что он станет хмуриться, глядя на то, как я вторглась в его личное пространство. Провожу ладонью по одеялу, приглаживая складки. Такое мягкое и прохладное под моей ладонью. И вдруг вот так просто я беру и ложусь на кровать, позволяя его подушкам поддерживать мою голову. Потому что сейчас все кажется таким тяжелым: тело, мои конечности, веки.

Его кровать пахнет свежим постельным бельем. Такая мягкая. Дождь барабанит по крыше, убаюкивая. Мои глаза закрываются. Делаю глубокий вдох и пытаюсь открыть веки. Но мне так удобно. Здесь все так неподвижно и спокойно. И Габриэль где-то дальше по коридору. Что бы он ни думал обо мне, парень сделает так, что я буду в безопасности; он присмотрит за мной. На него можно положиться.

Мои ноги распрямляются, вытягиваясь на кровати. Вздыхая, я замираю. Просто отдохну, пока он не придет.

Глава 7

Габриэль

Сколько раз можно задать себе вопрос о том, что же ты делаешь, прежде чем этот вопрос покажется бессмысленным? Такой упрямый ублюдок, как я, сдался только после сотого раза. К черту. Я хочу, чтобы Софи была здесь. Отрицать это глупо. Как только она согласилась прийти, тяжесть, что почти постоянно давит мне на грудь, вдруг ослабла. Еще легче стало, когда я увидел ее на туманной улице возле отеля. Ее светлые волосы, вьющиеся от влажности, веселые звуки голоса и непоколебимая честность подействовали будто бальзам на душу.