Ведьма
Шрифт:
Он сделал над собой усилие и тихо произнес:
– Что-то случилось?
Майя покачала отрицательно головой и грустно улыбнулась:
– Знаешь, в конечном итоге, не так уж важно, насколько ты меня любишь. Ты ведь любишь меня, хоть немножко, да? Это уже счастье...
Алексей молча вглядывался в ее лицо. В голове его метались мысли, складываясь в яркие, внятные картины всего того, что случилось за последние десять дней. Майя стояла перед ним столь беззащитная, столь печальная, столь красивая, что он не в силах был произнести ни слова. Ему требовался тайм-аут.
Он с трудом взял себя в руки. Он притянул Майю к себе и долго гладил по волосам, пока она всхлипывала, уткнувшись в его грудь.
Кис вдруг вспомнил слова, которые накануне хотел ей сказать, и, склонившись к ней, произнес тихо:
– Я тоже люблю тебя, Майя. Но я никогда не буду предателем. В этом вся проблема...
– Правда? Только в этом?
Она оторвала лицо от его груди, уже изрядно вымокшей от ее слез.
– Да, - солгал Кис.
Она вдруг просияла и бросилась осыпать его поцелуями. "Алеша, Алеша, ты не представляешь, как важно для меня то, что ты сказал сейчас! бормотала она.
– Спасибо, что ты это сказал, спасибо..."
Кис чувствовал себя прескверно.
Они разобрали покупки. Майя собралась заняться ужином, но Кис ее остановил:
– Я должен тебя огорчить, маленькая. Саша просила сократить статью примерно на полторы страницы. Она договорилась с "Совершенно секретно", но больший объем в у них никак не пройдет в ближайшем номере, и тогда придется ждать аж следующей недели.
– Ох и стерва твоя Касьянова! По-моему, она это сказала нарочно, лишь бы только все по ее указке было! Как ты с ней ухитряешься ладить, скажи мне, с этой ведьмой?
Кис поморщился, как от боли.
– Ладно, ладно, - поспешно ретировалась Майя.
– Я пошутила, не принимай близко к сердцу.
– Между прочим, Саша сказала, что твоя статья написана очень прилично...
Майя вспыхнула от радости, и Алексею стало почти совестно за свое вранье: Александра на самом деле ровно ничего не сказала, - ни про сокращения, ни про то, как написано. Он попросту ее не видел, а конверт со статьей и дискетами оставил дежурному при входе в редакцию.
– Давай сделаем так, - сказал Алексей, чтобы сменить щекотливую тему, - я приготовлю ужин, а ты иди поработай над статьей, это очень срочно. Мы ее загрузим по интернету на адрес редакции. Надо, чтобы утром она уже была у Александры.
– Хорошо, милый, - послушно согласилась Майя и тут же отправилась вниз к компьютеру.
Удостоверившись, что Майя спустилась вниз и закрыла за собой дверь, Кис сделал звонок по телефону. Проговорил он не больше двух минут, после чего отправился на кухню готовить ужин: жареную картошку с луком и сосисками. Это блюдо у него получалось мастерски.
Картошка была уже почти готова, и Алексей пошел предупредить Майю, что пора закругляться. У двери, ведущей в подвал, странный шум привлек его внимание: как будто Майя перекладывала бутылки.
– Что ты там делаешь?
– Он распахнул дверь и встал на верхней ступеньке лестницы, прислушиваясь.
Ответом ему был звон разбитого стекла, а вслед за ним донесся расстроенный Майин голосок:
– Ой, ты меня напугал, я бутылку разбила из-за тебя! Да какую, "Шато Марго"! Жалко, сил нет. Я хотела ее открыть к нашему ужину...
– Не расстраивайся. Я в них все равно не разбираюсь. Я отличаю только хорошее вино от плохого, а в Венином погребке все хорошие, - так что смело бери любую и иди сюда, ужин готов!
– Тут почти все бордо. Ты предпочитаешь красное или белое?
– Красное.
– Я в них тоже особо не разбираюсь, честно говоря, - смущенно засмеялась Майя, появляясь из подвала.
– У нас всегда Марик выбирал вина... Вот, взяла какую-то, попробуем...
***
Они пили вино за ужином и допивали после ужина. Бордо и впрямь было великолепным, и его уровень в бутылке снижался весьма лихо. Под конец Майя уже не слезала с колен Алексея и не отрывалась от его губ, запивая вином каждый поцелуй.
– А давай, - прошептала она, - как в первый раз сделаем: я тебя пристегну наручниками и изнасилую!
Она мелодично и пьяно рассмеялась.
– Тогда ведь здорово было, правда? Тебе же понравилось, признайся?
Кис кивнул согласно и несколько смущенно.
– В этом есть особый кайф, - понизила голос Майя, - ты ничего не можешь сделать, ни-че-го... А я, - я могу все! Ты наслаждаешься моими ласками, а я - своим могуществом! Я слышу, как ты стонешь, я вижу, как напрягается все твое тело, как рвется ко мне, - но я тебя терзаю, я тебя мучаю, я заставляю тебя умирать... От желания и блаженства...
Ее дыхание сделалось неровным, и, самое нелепое, что и Алексею стало жарко и трудно дышать. Вот уж не думал он, что в такой ситуации его охватит страсть... Впрочем, в опасности всегда есть что-то возбуждающее.
– Давай?
– шептала Майя, расстегивая его рубашку и целуя грудь. Скоро мы расстанемся, и, уверяю тебя, это будет одно из твоих самых сильных воспоминаний за всю твою долгую жизнь. За мою короткую - тоже!
Она нетерпеливо ерзала на его коленях, заглядывала в глаза, торопя ответ.
Он сжал ее талию и приник к губам: "Давай!"
И произнес погромче: "Была - не была!"
Майя немного удивленно посмотрела на него, но Кис поднялся, подхватив ее на руки, закружился с ней, словно в вальсе, и провозгласил не совсем трезвым голосом:
– Пошли меня насиловать!
Майя помчалась в ванную, и он услышал из коридора ее голос: "Мы не заперли входную дверь!"
Верно, не заперли. Ночные привидения еще не покинули этот дом, тени еще цеплялись за дверные проемы, в их черном зиянии еще горели угольные, цыганские Венины глаза и маячил силуэт киллера...