Ведич
Шрифт:
Тарасов сделал знак Хмелю, чтобы тот взял на себя второго охранника. Никифор показал большой палец.
Они подождали несколько секунд, выскользнули из-за укрытий и одновременно возникли перед ничего не подозревающими рослыми парнями в комбинезонах. Оба их не увидели – непрогляд Сергия продолжал делать всех беглецов невидимыми – и от двух точных ударов в шею потеряли сознание.
Тарасов подобрал автомат одного из них, прокричал Никифору:
– Свяжи их.
Подошёл Булавин.
– Помочь?
Тарасов кивнул на Хмеля, направился к кабине пилотов, постучал в металлическую переборку. Дверца люка, соединяющего отсек и кабину, открылась.
– Чего тебе? – выглянула голова в шлеме.
Глеб Евдокимович воткнул пилоту в подбородок ствол автомата:
– Сядь на место!
Пилот дёрнулся, пытаясь дотянуться до штатного оружия, но Тарасов ударил его в лоб, и пилот отлетел в кабину, упал между креслами. Глеб Евдокимович наставил автомат на первого пилота:
– Сними шлем!
Лётчик посмотрел на своего коллегу, на автомат, перевёл взгляд на его владельца, но увидел только смутную колеблющуюся тень.
– Сними шлем!
Пилот сорвал шлем, глядя на тень круглыми от изумления глазами.
– Пистолет!
Пилот вынул из кобуры на поясе пистолет, протянул Тарасову.
– Курс?
– Чего?!
– Куда летите?
– В Ку-Ку…
– В Кубинку? На военный аэродром?
– Д-да.
– Сядешь в Волоколамске.
– Мы не долетим…
– Долетим, разница всего лишь в сотню километров. До Москвы летим как обычно, в штатном режиме, возле Москвы снижаемся и идём на бреющем.
– Я должен докладывать о любом изменении…
– Повторить?
– Н-не надо…
Сзади Тарасова возник Хмель, глянул на приходящего в себя второго пилота.
– Давай я их покараулю.
Тарасов отступил назад. Его место занял Никифор.
– Шевелитесь, орлы! Мы не террористы и не бандиты. Просто сильно торопимся. И не вздумайте подать сигнал тревоги. Тогда нам придётся отправить вас в полёт без парашютов.
Тарасов вернулся к группе.
– Как самочувствие?
– Ничего, нормально, – ответил сгорающий от любопытства Тихомиров. – Можно посмотреть на кабину?
– Можно.
Писатель направился к люку.
– Ну, а ты как? – присел рядом с Сергием Тарасов.
– Хорошо, – бледно улыбнулся ведич.
– Устал?
– Есть немного. Я раньше так долго не держал везмощь.
– Прилетим и отдохнём по полной программе. Надеюсь, нас не скоро вычислят.
Глаза Сергия вдруг расширились, потемнели.
Глеб Евдокимович почувствовал дуновение морозного ветра – в душном отсеке вертолёта! – поднял брови, замер.
– Странно… злеч?
– Черновесь… ментальный удар…
– Пси-импульс? – догадался Тарасов. – Нас щупают дистанционно, на уровне пси-видения?
– Ментальный импульс… пси-излучатель…
– Неужели «Лунный свет»?!
– Командир, – высунулся из пилотской кабины Хмель. – Они тут отрубились оба, как по команде!
Вертолёт клюнул носом, начал заваливаться на бок.
– Бери управление на себя! – Тарасов метнулся в кабину, хватаясь за тюки и контейнеры…
Глава 24
НЕСИММЕТРИЧНЫЙ ОТВЕТ
Ветлуга
В голове тихо прозвенел стеклянный звоночек.
Крутов снял правую руку с мышки компьютера, откинулся в кресле, сосредоточил внимание на вхождении в сеть ментальной связи. Перед глазами замелькали полосы «подъема», и он вознёсся над облаками, внезапно ощущая объём звёздного неба над головой.
Перед ним на пушистом облачном покрывале засияло туманное колечко, превратилось в зыбкое марево с очертаниями человеческой фигуры. Марево сделалось чётче, проявилась белая голова, сверкнули светящиеся голубые глаза.
– День добрый, Онуфрий.
– Здравия желаю, Владыко, – раздались в голове Крутова бестелесные и бесплотные слова мысленного «языка». – Не отвлекаю?
– Вопрос излишен.
– Прошу прощения за старческую многословность. Возраст, однако. Докладываю: они выехали. Ираклий на подстраховке. Если понадобится, вмешаюсь я.
– Дополнительно подключи весь трассовый контингент Катарсиса. После гибели Акселя и бегства Кобяги Синклит сбесится.
– Это уж как пить дать, – согласился волхв. – Устранение Черткова ударит по нашим чёрным «друзьям» весьма существенно. Они кинутся искать обидчиков, а главное – Сергия, и потратят много времени. Наши должны успеть выбраться за оцепление.
– Поищи варианты отхода.
– В любом случае они должны быть на кургане Спасительницы в ночь на четырнадцатое. Медлить нельзя.
– Поэтому им понадобится помощь.
– Кроме нас, и помогать-то некому. Я тут недавно пообщался с мужиками из местного колхоза. Все рады, что кто-то борется за счастье народа, за лучшую жизнь. Но сами они лучше подождут. Понимаешь? Все ждут, что за них это сделают другие.
– Масса инертна, это давно известно. И всё же эту невероятную народную глубину надо уважать. Именно она является базой и основой наших устремлений и действий.
– Я понимаю, Владыко, да всё равно грустно. Куда ни кинь взгляд на верхнее начальство, везде чужаки. Знаешь, кто хозяин Жуковского автозавода? Итальянец Джузеппе Маньяни. А директор Брянского телеканала ТВБ? Американец Фрэнк Окерман. Россию продают по кусочкам, незаметно. Скоро от неё ничего не останется.
– Останется, пестователь, – улыбнулся Крутов. – Мы занимаемся этой проблемой, меняем потихоньку их лидеров на своих. А когда оперится Светлый – вся эта нечисть утратит силу. Что у тебя ещё?