Чтение онлайн

Что он делал в этой части Москвы? Конечно же просто сидел. После разговора с Благовещенским Алексей отправился в ближайшую закусочную и наскоро пообедал. Потом он забрался в парк, нашел скамейку в конце запущенной, грязной аллеи и просидел там до самого вечера. К этому времени, то есть примерно к шести часам, Алексей принял непростое решение. Он возвращался на дачу, чтобы взглянуть страху в лицо.

Что ж, часы тикают. Обратный отсчет начался.

Килар запустил двигатель и тронулся в путь.

Он гнал машину по оживленным улицам, преодолевал вечерний траффик, проезжал перекрестки. Сквозь витрины магазинов он видел ярко освещенные торговые залы и вытянутые в глубину ряды прилавков. Покупатели не спеша прогуливались между вешалками с одеждой и полками с картонной рекламой. Толпы пешеходов перемещались по тротуарам, стекаясь к станциям подземки. Длинные вереницы машин выстраивались у светофоров. Голубые троллейбусы рассекали лужи как сухопутные лайнеры. Пассажиры в освещенных салонах напоминали рыб в аквариуме. Он смотрел на все это, стараясь навечно запечатлеть в памяти картины родного мира. Он знал, что вскоре покинет его, чтобы больше никогда сюда не вернуться.

Через тридцать минут, где-то в районе Таганки, из пелены дождя выступила темная фигура с поднятой кверху рукой. Килар включил указатель поворота и прижался к обочине. Он знал, кто через секунду залезет к нему в машину, осыпая на коврик под сидением гроздья холодных брызг с мокрого дождевика.

Владимир Благовещенский, пятидесяти двух летний учитель средней школы, заглянул в кабину, смахивая воду с неестественно постаревшего лица.

— Впустите?

— Залезайте.

Благовещенский устроился внутри, разместив между коленями длинный брезентовый чехол на молнии. Алексей помнил, что хранилось внутри. Все это он уже пережил однажды. Учитель скинул с плеча кожаный подсумок и положил под ноги.

— Куда едим? — Глаза воспаленные. Лицо осунулось и пожелтело. Казалось, он не спал двое или трое суток подряд.

— Ко мне на дачу, в Залесское, — Странник вырулил на соседнюю полосу, — Может скажете, что вам известно? Мы ведь теперь в одной лодке?

— Я знаю, что вы в беде и вам требуется моя помощь, — уклончиво ответил Благовещенский, — По-моему, более чем убедительная причина для порядочного человека. Давайте не будем возвращаться к этой теме. Впереди трудная ночь.

Странник равнодушно кивнул, не поворачивая головы.

— Знаете, Алексей, а вы изменились, — Благовещенский пристально изучил лицо Странника, как будто собирался написать по памяти его портрет, — Вы стали другим, это заметно. У вас такой глубокий взгляд. Вы словно повзрослели и, как бы сказать... стали тверже, что ли. — Учитель отвернулся к окну и произнес очередную странную фразу, — Теперь вы больше похожи на него.

— У вас есть какая-то тайна? — спросил Килар.

— Тайна, — повторил Благовещенский, — Мне пятьдесят два, молодой человек. Позади большая половина жизни. Хочется напоследок совершить что-то важное, что-то значимое. У каждого из нас в жизни есть своя тайна. У одних — это любовь, у других — подлость, а у третьих... У третьих это смерть.

«Смерть» — пронеслось в голове Странника.

У третьих это смерть.

Автомобильные фары продолжали резать дождливую мглу.

Знакомый запах — первое, что почувствовал Килар, когда остановил машину на подъездной дороге перед дачными участками. Аромат вольера или клетки с бешеными собаками: давно нечищеной, заблеванной, перепачканной мочой, кровью и пеной. Похоже эта звериная вонь будет преследовать его до последнего вздоха. Килар собрался с мыслями и пересилил страх. Отступать поздно. Он сам сжег за собой мосты.

Дождь сочился из низких туч. Капли влаги стекали по стволам деревьев и хлюпали о сырой полог опавшей листвы. В подлеске стоял серый промозглый туман. Вдалеке мерцали два тусклых огонька на противоположном краю застройки. Метрах в двухстах от машины светился оранжевый квадрат в окне дома Пантелеева. Никаких подозрительных звуков. Только монотонный шум дождя и удары капель о землю.

— Тихо, — прошептал Килар, — Нехорошая тишина.

— Здесь нет тишины, — отозвался Благовещенский, — Тишина подразумевает покой, а этим местом завладело безумие.

Странник обернулся к нему:

— Что вы намерены делать?

— Собрать ружье и осмотреть западный край леса. А вам, я думаю, не мешало бы заглянуть вон в тот дом. Свет горит, значит там кто-то есть. Надо посмотреть, все ли с ними в порядке и предупредить на всякий случай.

Благовещенский расстегнул чехол, вытащил наружу изящное ложе охотничьего ружья ИЖ-27 из лакированного орехового дерева и черный, промасленный блок из двух спаянных вместе стволов. УСМ с двойным спуском. Серьезный калибр, позволяющий стрелять «волчьей» картечью. На крупную дичь.

— Не знал, что вы охотник.

— Я не охотился уже лет пятнадцать.

— Никогда не поздно тряхнуть стариной?

— Если добыча подходящая.

— Мой дом, следующий за первым участком. Двухэтажный. Щитовой, — объяснял Килар, вылезая наружу. — Почему бы вам не пройтись по опушке в ту сторону? Если ничего не произойдет — встретимся возле дома. Тогда и решим, что делать дальше.

Килар поднял воротник. Дождевая вода просочилась под куртку и потекла по спине.

— Одну минуту, — Благовещенский высунулся из кабины, — Кого мы можем здесь встретить? Мне кажется это тот самый вопрос, который мне следовало бы задать в первую очередь.

«Думаю, вы итак знаете».

Странник кивнул.

— Агрессивное существо похожее на животное. Но оно опаснее любого хищника. Оно прячется и нападает внезапно. Не знаю, как оно выглядит. Думаю, нечто среднее между зверем и насекомым. Это монстр, мутант, но внутри него сидит человек... но этот человек... он изменился... что с вами?

С Благовещенским происходило нечто страшное. Глаза расширились и превратились в мутные полупрозрачные сферы, похожие на стеклянные шары астрологов. В них не хотелось заглядывать. Руки учителя затряслись, на лбу выступила испарина.