Чтение онлайн

– Праздновали, когда я был маленьким, но теперь мы празднуем в очень узком кругу. Моя тетя Селия всегда приезжает на пару дней. У нас больше нет никаких родственников, кроме нее и ее мужа. Мой дедушка умер, а с бабушкой мы не видимся.

– Почему?

– Она живет в доме престарелых в Чикаго. У нее деменция или что-то вроде того. Я на самом деле ее и не знаю. Мой отец по-прежнему навещает ее всякий раз, когда у него появляется такая возможность, но он не хочет, чтобы мы встречались с ней.

– А что насчет родственников со стороны твоей мамы?

Кармин на мгновение притих. Она забеспокоилась о том, что, возможно, спросила что-то не то, но в итоге он все же заговорил тихим голосом.

– Я никого из них не знаю. Она была иммигранткой.

– Ты когда-нибудь думал о том, чтобы отыскать их?

– Нет, – ответил Кармин. – Они никогда не искали мою маму, никогда не беспокоились о том, что с ней случилось, так с чего бы мне о них тревожиться? Черт, да я всего лишь пару лет назад узнал о том, что она родилась в Ирландии, увидев в кабинете отца стопку документов.

– Тебя расстраивает то, что у тебя нет большой семьи?

Кармин пожал плечами.

– По правде говоря, я не думаю об этом. Полагаю, мне хватает того, что я имею.

Хейвен улыбнулась.

– Раньше я часто мечтала о большой семье. Я рассказывала тебе о том, что я разговаривала с животными, но, помимо них, у меня была и группа воображаемых друзей. Мама говорила о том, что я постоянно разговаривала с воображаемыми людьми. Раньше я даже разговаривала с ангелом.

– С таким, у которого крылья, нимб и всякое дерьмо?

– Да, с таким, но у нее ничего такого не было, – сказала Хейвен. – Мама говорила, что ангелы присматривают за мной и что однажды я сама стану ангелом, поэтому я представляла их в человеческом обличии. Мой ангел много рассказывал мне о жизни. Она говорила, что я смогу быть свободной, как и она, когда выросту, и что в моей жизни будет все, чего я захочу. Думаю, ей просто не хотелось огорчать меня правдой.

Кармин притянул ее к себе, пряча лицо в ее волосах. Несмотря на то, что было еще совсем не поздно, Хейвен чувствовала себя очень уставшей. Она уже практически засыпала, когда услышала голос Кармина – он был настолько тихим, что она едва его слышала.

– У тебя по-прежнему может быть большая семья, колибри. Она тебе не лгала.

Кармин всегда любил Рождество. Ему нравилось абсолютно все, что было связано с этим праздником: просмотр «Рудольфа», «Приключений Снеговика Фрости» и «Этой замечательной жизни», пение рождественских песен и исполнение «Jingle Bells» на рояле. Их дом был украшен и внутри, и снаружи, огромное количество подарков было сложено под елкой. Кармин мог описать все происходившее только лишь словом «волшебно», хотя и оно не могло передать всех его эмоций.

Все изменилось после того, как погибла его мама. Он потерял интерес к превалирующей части различных вещей в своей жизни, и особенно к Рождеству. Этот праздник напоминал ему о матери, и после того, как ее не стало, горе было единственным, что он ощущал.

В первый год после того, как его маму убили, его отец все время где-то пропадал. Их семья оставалась в Чикаго до тех пор, пока Кармин поправлялся после ранения, а затем Селия, упаковав все их вещи, отвезла их в дом в Северной Каролине. Она назвала это восстановлением. Временем для исцеления. Кармин понял, что в Чикаго они так и не смогли восстановиться, раз никогда больше туда не возвращались.

В то время они были еще слишком юны, и не могли этого понять. Селия жила с ними в течение первого года, Винсент появлялся дома раз в месяц. Он практически не смотрел на Кармина. Тогда ему казалось, что отец избегает его по причине того, что считает его виновным в случившемся. Черт, да он и сам считал себя виновным. Но, спустя несколько лет Кармин понял, что истинная причина происходившего крылась в том, что он был очень похож на мать.

После первой годовщины ее смерти Винсент впервые появился дома на несколько дней, но он изменился. Они все изменились. Кармин ни с кем не разговаривал, предпочитая просто сидеть на одном месте и смотреть в пустоту.

В конечном итоге он все же пришел в себя, но, как и его отец, он уже никогда не был прежним. Как только Кармин снова стал разговаривать с людьми, он начал ранить людей словами. Вернувшись к повседневной активности, он начал ранить людей поступками. Он специально вел себя как придурок, и ни у кого не было шансов его изменить… или ему так казалось.

До Рождества оставалось всего лишь два дня, и в течение минувшей недели Кармин наблюдал за тем, как Хейвен все больше и больше поглощает атмосфера праздника. Такой энтузиазм по поводу Рождества он встречал только лишь… только лишь у своей мамы.

Некоторой его части, как и прежде, хотелось все забыть, отодвинуть все это в сторону и вернуться в свою нору, но другая его часть, которая была гораздо больше, не смогла устоять перед ощущением радости. Он, наконец-то, нашел во мраке свой свет – та искра, которая со смертью его матери потухла, вновь вспыхнула, но уже в Хейвен.

Но Кармин боялся того, что однажды этот свет тоже его покинет.

– Это всего лишь кролик.

Кармин обернулся как раз в тот момент, когда Хейвен всплеснула руками. Он быстро увернулся, дабы она не ударила его по лицу, но из-за спешки не заметил, что он уже и без того находился на краю кровати. Верхняя часть его туловища съехала вниз, и он попытался ухватиться за ночной столик для того, чтобы не упасть, но в итоге только лишь стукнул по будильнику. Он вскрикнул, свалившись с кровати, и ударившись об пол с глухим звуком. Морщась, он услышал, как кровать над ним слегка скрипнула.

– Кармин? – очень тихо спросила Хейвен, перегнувшись через край кровати. – Ты почему на полу?

Он сдержал смех, заметив озадаченное выражение ее лица, и схватил ее за руки. Она крепко вцепилась в одеяло, когда он потянул ее вниз. Вскрикнув от удивления, она упала прямо на него. Он закряхтел, когда ее нога приземлилась на его промежность.

Ахнув, она попыталась подняться, но он обнял ее, дабы заставить ее прекратить всяческие движения, от которых становилось только хуже.

– Я не успел хорошенько продумать это дерьмо, – сказал он сквозь стиснутые зубы.