Чтение онлайн

– Я знаю, – сказал Винсент. – Тебя тоже сюда вызвали?

Коррадо покачал головой.

– Нет, мне просто захотелось пиццы.

Винсент уставился на него.

– Ты ведь в курсе того, что Сал ожидает нас на переговоры?

– Да, – ответил Коррадо, смотря на часы. – Но я голоден.

* * *

Переговоры в la famiglia были совершенно не такими, как в фильмах. Всякий раз, когда Винсент, в ту пору еще находившийся на стадии взросления, слышал, как его отец упоминает о переговорах, он предполагал, что они походят на заседания суда. Он смеялся, представляя отца, одетого в черную мантию и сидящего на скамье с молотком, пока стороны по обе стороны от него вели друг с другом полемику. Подсудимому выносился приговор, справедливость торжествовала, очередное дело было разрешено.

Но в действительности переговоры отличались от представлений Винсента. Даже само название «переговоры» было обманчивым. Чаще всего переговоры проходили во время обычных прогулок, порой все разрешалось без единого слова. Не было никакой нужды рассматривать дело, и невиновность человека в таких случаях не имела никакого значения. Приговор был вынесен еще до того, как человек вообще появлялся на встрече.

Винсент стоял возле пирса, смотря на озеро Мичиган вместе с несколькими мужчинами, стоявшими рядом с ним. «Федерика» стояла на якоре чуть менее чем в ста футах от него, и Винсенту был виден человек, прогуливающийся по палубе. Это была женщина, и, с минуту посмотрев на нее, Винсент понял, что это была не Тереза. Женщина молодо выглядела – возможно, ей было около тридцати – но существовала и вероятность того, что она еще даже не достигла того возраста, в котором разрешалось употреблять алкоголь. Goomah – любовница – соблазнившаяся их стилем жизни, и заводящаяся от той власти, которой, как ей было известно, они обладали. Винсент считал таких женщин всего лишь элитными проститутками, отдававшимися за экстравагантные подарки и заграничные путешествия.

– Карло приедет? – спросил Джованни.

Отвернувшись от яхты, Винсент обвел взглядом собравшихся мужчин. Джованни выглядел так, словно ему было холодно, несмотря на то, что он был одет в теплое пальто.

Сал покачал головой.

– Он вернулся в Вегас.

Несколько лет назад Карло взял на себя контроль над их делами в казино Лас-Вегаса, поэтому теперь редко бывал в Чикаго. Винсент затаил на него обиду за то, что к нему так по-особенному относились. Ведь он тоже покинул Чикаго, но все по-прежнему ожидали его появления.

– Итак, четырнадцать человек прикололи, как бабочек, – сказал Сал, переходя к делу. – Два «табуреточных голубя» запели.

Среди собравшихся мужчин пронесся коллективный ропот. Все знали, о чем он говорил. Четырнадцать членов Cosa Nostra были арестованы и двое из них выдали информацию, согласившись сотрудничать со следствием.

– Собираетесь заставить их замолчать? – спросил Косоглазый.

Винсент посмотрел на него, все еще беспокоясь о том, что его приглашали на тайные встречи.

– К ним не подобраться. Их держат под охраной.

– И что с того? – сказал Косоглазый. – Давайте разделаемся с их семьями. И тогда до них дойдет.

Винсент и Джованни открыли рты для того, чтобы возразить ему, но раздавшийся голос Коррадо лишил их такой возможности.

– Нет.

Он облокотился на свой «Mercedes», держа в руках коробку пиццы и поглощая ее так, словно он несколько недель ничего не ел. Больше он не сказал ни слова и не стал ничего объяснять, но это нисколько не удивило Винсента. Коррадо сказал все, что требовалось, с помощью одного лишь слова.

– Он прав, – сказал Сал. – Просто заляжем на дно до тех пор, пока не разузнаем побольше информации.

Косоглазый что-то проворчал себе под нос, пока Коррадо продолжал есть. Джованни начал дрожать от холода, а от Винсента ускользало терпение, пока Сал смотрел на яхту.

– Думаю, в ближайшее время «Федерике» понадобится комплексная чистка, – размышлял вслух Сал. – Один парень с Ист-Сайда, кажется, хочет на ней прокатиться. Он все намекает и намекает на это. Возможно, я просто обязан его пригласить.

Несмотря на то, что он говорил об этом будничным тоном, Винсент знал, что этот парень – кем бы он ни был – не вернется из этого путешествия живым.

Они еще немного побеседовали, пока Винсент был погружен в свои мысли. Он снова включился в беседу, но только лишь после того, как в разговоре были упомянуты русские.

– Нам необходимо действовать, – сказал Джованни. – Я по-прежнему считаю это ошибкой.

– Сегодня они были у Тарулло, – сказал Винсент. – Волков и еще двое мужчин. Они провоцировали нас.

– Кто-нибудь пострадал? – спросил Сал. – Или все утряслось?

– Все утряслось.

Он кивнул.

– В таком случае, нет необходимости заострять на этом внимания.

Джованни начал возражать, но Сал наградил его таким взглядом, который свидетельствовал о том, что разговор на эту тему был закончен. Спустя мгновение он махнул рукой, без слов отпуская их. Коррадо сел в свою машину, не сказав ни слова. Винсент развернулся для того, чтобы уйти, но остановился, услышав голос Дона.

– Как поживает мой крестник?

От этого вопроса у Винсента похолодела кровь.

– С ним все в порядке.

– Он справляется в школе? Набирает нужные баллы?

– С трудом. Но большую часть предметов ему удается сдавать.

Сал рассмеялся.

– Оно и не удивительно. Школа не для него. А этот бизнес, la famiglia – у него в крови. И, как ты знаешь, это все, что требуется. Кровь. Famiglia. Только это имеет значение.

У Винсента не было на это лестного ответа, но Сал его и не ждал. Засунув руку в свое пальто, он достал толстый, запечатанный конверт из плотной коричневой бумаги. Он протянул его Винсенту.

– Отдай его Principe [9] за меня. Скромный подарок от его крестного отца.

Винсент кивнул, неохотно взяв конверт. После того, как Сал ушел, удалившись на яхту к своей goomah, Винсент направился к своей машине. Как только он оказался в салоне, он закинул конверт с деньгами в бардачок. Он не собирался передавать их своему сыну.

* * *

Кармина мучили кошмары – он то засыпал, то снова просыпался. Воспоминания были настолько же болезненными, как и пуля, которая прошла навылет через его тело в тот роковой вечер. Он резко сел на кровати, когда в его голове раздался звук выстрела, и схватился руками за грудь для того, чтобы успокоиться. Часто дыша, он пытался делать глубокие вдохи, пока его глаза щипало от слез.