Чтение онлайн

— Нас заметил, — шепнул Никитка. — Удерет теперь!

— Смотрите в овраг и кричите: лиса, лиса! — скомандовал Вася.

Ребята заорали:

— Лиса! Вон, вона побегла! Ох и хвостина у нее, как огонь!

Федька старался бочком пробраться по мостику. Когда он дошел до середины, Вася быстро повернулся, сшиб Федьку с ног и уселся на нем верхом.

— Ну говори, будешь еще пакостить Ивану Михайловичу?

Федька молча барахтался, стараясь вырваться.

— Пускай побожится, Вась! — кричали ребята. — А то мы его сейчас в снег закопаем!

— Божись, Федька! Поздно будет!

Увидев беспощадные Васины глаза, Федька захныкал.

— Божись, жаба! Или мы тебя сейчас на дно покатим! — закричал Тимоша.

И оттого, что даже тихоня Тимоша зарычал, как медведь, Федька окончательно струхнул:

— Не буду, отпустите... крест святой, не буду!

— Отпустите его сейчас же! Что вы тут вытворяете? — раздался строгий голос. Ребята обомлели. На мостике стоял учитель.

...В учительской Федька сопел и молчал. Он не хотел рассказывать, за что ему попало. Учитель отпустил его и молча взглянул на грязевских ребят.

— Иван Михайлович, — сказал Вася. — Мы ведь еще его не били, так просто попугали... Он со страху орал.

Иван Михайлович неожиданно улыбнулся:

— Я все слышал. Ну, что ж, заступники, идите и впредь меня не защищайте, я это умею делать сам.

Весь класс поддержал грязевских ребят. С Федькой никто не разговаривал. Даже его дружки Белозеров и Серов старались держаться поодаль.

Как-то Федька явился в школу и, широко улыбаясь, высыпал из кулечка на учительский стол немного конфет:

— Ребята, кто хочет ландринок, налетай!

Класс ответил гробовым молчанием. Серов с Белозеровым шагнули было к столу, но, оглянувшись на остальных, спрятали руки в карманы и, избегая Федькиного взгляда, поплелись на заднюю парту.

Федька зло дернул ворот новой рубахи.

— Пущай лежат... Иван Михайлович схрустает!

Вася молча взял тряпку и смахнул конфеты на пол. В класс вошел учитель.

— Что это под ногами хрустит? — удивился он.

Ребята молчали. Увидев конфеты, Иван Михайлович сразу догадался, в чем дело. Под усами мелькнула усмешка.

— Дежурный, — строгим голосом позвал он. — Почему в классе грязь?

Никитка вылетел из класса и через минуту явился с метлой на плече. Надувая щеки, чтобы не фыркнуть, он старательно замел конфеты на бумажку и, сморщив нос, вынес их вон. В классе послышались сдержанные смешки, но учитель застучал мелом по доске, и все стихло.

Буквари имелись только у Ефремова и Серова, остальные учились с доски. Иван Михайлович писал, а ребята списывали на свои грифельные доски. Иногда для того чтобы дети научились применять свою грамотность в жизни, учитель спрашивал их, какие вывески они прочитали на улицах. Ребята докладывали наперебой: «Бакалейная лавка», «Шорник», «Булочная»... Федька тоже поднял руку.

— Ну что ты прочитал, Ефремов?

Федька подмигнул Серову и ухмыльнулся:

— Самую хорошую вывеску: «Трактир».

Класс притих. Все почувствовали, что Федька опять старается досадить Ивану Михайловичу. И действительно, тот потемнел.

— Да, дети, — сдержанно сказал он. — Эта вывеска встречается чаще других, но это отнюдь не значит, что она самая хорошая, как утверждает Ефремов. Как раз наоборот... И я очень хочу, чтобы вы, когда станете взрослыми, не знали бы дорогу в это заведение...

Иван Михайлович снял очки и, протирая их, задумчиво смотрел куда-то поверх ребячьих голов. Видимо, близорукие, добрые глаза Ивана Михайловича увидели что-то очень хорошее, потому что лицо его прояснилось.

Вася даже обернулся, желая узнать, на что так пристально глядит учитель, но, кроме давно знакомой бревенчатой стены и щелястого шкафа с незакрывающимися дверцами, ничего не заметил.

...В большую перемену ребята высыпали на школьный двор. Щеголяя новой рубахой, Федька нарочно не надел свою синюю с барашковым воротником поддевочку.

Заложив руки за спину, он прохаживался по двору. Пуговицы на вороте горели точно золотые. Но никто из ребят не смотрел в его сторону. Федька замерз и направился в школу. В дверях он налетел на Тимошу. Не зная, на чем сорвать злость, дернул заплатку на рукаве Тимошиной рубахи.

— Эй ты, рвань коричневая, зашей себе рубаху!

Заморгав от неожиданности, Тимоша посмотрел на разорванный рукав, и крупные слезы одна за другой покатились по щекам... Расталкивая ребят, к Тимоше и Федьке кинулся Вася.

— Опять ревешь? — возмущенно глянул он на Тимошу и повернулся к Федьке: — Ты чего лезешь к человеку?

Федька отставил ногу и прищурился.

— Не очень, не очень... Так я тебя и испугался, лапотник!

— А ты кто такой, чтобы Тимохе рубаху рвать? Ты чего над его одеждой насмехаешься, жабья твоя душа!

— Дать ему, чтобы не фасонил!

— Задавала шлепоносая!

— Пусти, Вась, мы ему сейчас покажем! — галдели возмущенные ребята, надвигаясь на Федьку. Вася растопырил руки, загораживая Федьку.

— Ну если нам не велишь, так сам ему привесь! — чуть не плача просил Никитка.

Федька был уверен, что перед окнами школы ребята не посмеют драться.

— Дай ему, Вася! Привесь! — передразнил он. — Тоже мне, нашли вожака — Вася, Вася! А у Васи и фамилии-то нет. Кличка, как у собаки — Чапай! Чапь-чапь! У хороших людей таких фамилиев не бывает!

Задохнувшись от оскорбления, Вася ухватил Федьку за ворот и влепил звонкую оплеуху. Федька кинулся на Васю.

— Иван Михайлович идет! — крикнул Саша. Враги отскочили друг от друга.