Чтение онлайн

Интересно, кто меня еще может ждать. Уж не Кошка ли?

О старухе я старался не думать. Мне и так досталось от ее острого языка в то памятное утро…

Я принял вид усталого путника и, не постучавшись, вошел.

О! Все на месте. Кошка на любимом стеклянном кубе, старуха за столом, сумасшедшая принцесса глазеет в окно.

– А вот и я! – представая перед присутствующими, изрек я театральным голосом.

От неожиданности все вздрогнули. Женщины, чего с них взять. Даже глупышка-принцесса оставила свое занятие и повернула лицо ко мне. Я направился прямиком к Кошке, бросив по дороге:

– Привет, бабу ля! Старуха расплылась и кивнула в ответ:

– Привет, привет, милый! От такого обращения захотелось даже остановиться и обнять старую ведьму. Такой вежливости я не слышал давно. Послав ведьме воздушный поцелуй и отвесив дурацкий поклон глупышке, я промаршировал прямиком до Кошки и плюхнулся около куба на пол. Расположившись таким образом, я, с видом измученного человека, вытер пот и тяжело вздохнул. Перед началом разговора следовало немного промочить ссохшееся горло.

– Слышь, мать, у нас там ничего нет попить? Вернее, выпить.

Поправка была необходима, потому что я знал, какой у старухи вредный характер.

– Сейчас, милый, – и снова мед по сердцу. Она умчалась со скоростью молодой служанки и тут же вернулась, неся вино.

Набрав в легкие побольше воздуха, я припал к кувшину и не отрывался, пока не показалось дно. Утолив трехдневную жажду, я небрежно вытер губы рукавом и, прокашлявшись, обратился к Кошке.

– Ну что, уважаемая Иннея? Корабль стоит у берега. Команды, правда, нет, но он сам доставит вас в любую точку планеты. А я, если вы не возражаете, сделал все от меня зависящее и теперь свободен. Пора и мне домой. А?

Меня смущало, что Кошка не обращает на меня совершенно никакого внимания. Вместо того, чтобы внимательно слушать своего избавителя, она отвернулась и преспокойно умывалась, скобля мохнатой лапкой мордочку.

– Я что-то не понял, – возмутился я. – Или варрканы нынче не в почете? Прошла любовь, завяли розы.

Ответа не последовало. Ровно, как и внимания. Ну, нет – так нет.

– Ну, нет – так нет, – сказал я, поднимаясь. Подумаешь, королева нашлась. – Прощайте и пишите письма мелким почерком. Я повернулся к дверям и остолбенел. Держась одной рукой за косяк, а второй за живот, старуха мелко содрогалась от смеха. Первое впечатление, что с ней случился припадок. Я подскочил к ней и убедился, что все нормально.

– Бабуля! Перестань смеяться – зубы выпадут. – Что я сказал сметного? На какое-то мгновение старуха затихла, но, оказалось, только затем, чтобы перевести дух и набрать воздух. Новый приступ смеха был поистине страшен. Я обернулся за объяснениями к Кошке. Но маленькая дрянь продолжала умываться.

Растерянный, осмеянный, униженный до безобразия, я чувствовал себя полнейшим идиотом.

Не знаю, что бы я сделал с ними, но взгляд неожиданно затормозился на лице принцессы. Пришлось остолбенеть второй раз.

Принцесса улыбалась. Даже видя только одну эту улыбку, принцессу никто бы не назвал сумасшедшей.

Мадонна! Джоконда! Джулия Роберте! Я мысленно стукнулся головой о стену. Ну как можно было забыть о полнолунии и переселении душ? Вот дьявол! Значит, им это удалось. И теперь принцесса есть принцесса, а кошка – просто кошка. Каждый получил свое тело. Но какое тело!…

Открыв рот, я изумленно созерцал новую Иннею. Нет, даже не Иннею. Богиню. Я и раньше пытался представить принцессу с нормальными мозгами, но тело, в котором жил звериный мозг, оставалось всего лишь смешным подобием человеческого совершенства. Не было движений и жестов, присущих женскому телу. Ни интригующих взглядов из-под смущенных ресниц, ни лукавой улыбки полураскрытых губ. Зато имелось много чего другого: соплей, плача и животного бескультурия, доходящего до маразма.

А теперь… прозрачное покрывало, бывшее на принцессе в день похищения и остававшееся на ней до сих пор, открывало взору нечто волшебное и необыкновенное. Волосы!… Глаза!… Губы!… Шея!……! Господи, так нельзя!

От дела меня оторвал голос. Готов поклятся чем угодно, что он мог принадлежать только Иннее-женщине. Мягкий шелест ручья прорвавшись сквозь белые зубки прелестного ротика достиг моих ушей: – Я тебе нравлюсь, варркан? Если я не грохнулся на пол, то только потому, что держался за стенку. Промямлив чтото невнятное, я вконец смутился и, кажется, покраснел.

Вспышка, удар и затмение. Безумие. Я стоял, как столб, пытаясь собрать воедино свой и так небогатый словарный запас. Куда подевались прекрасные стихи, куда пропали чудные слова. Нет! Все изчезло. Я сошел с ума.

Пытаясь выбраться из бездонного колодца, я с трудом оторвался от глаз принцессы. Глядя куда угодно, только не на нее, немного пришел в себя, чувствуя некоторую досаду за проявленную слабость.

– Ты не отвечаешь на мой вопрос, варркан! Я красива?

Ничего лучше, чем (э-э-э, а-а-а, м-да) не получилось. Я почувствовал, что пропадаю. Собравшись с мыслями и силами, я затолкал комок, торчавший в горле, поглубже и уже довольно успешно изрек: – Да так, ничего.

– И это ответ отважного варркана? Варркана, который служил мне верой и правдой?

– Я служу только себе, – кажется, я начинал понемногу приходить в себя.

– И это тоже неправда, – возразила принцесса и посмотрела взглядом, от которого у меня заныли зубы. – Ты нес меня на себе, ты защищал меня, ты был добр ко мне (я чуть не улыбнулся, но вовремя сдержался). И вот моя награда. Иннея протянула ко мне руку. Поцелуй? Отказаться, значит обидеть царствующую особу. И вообще, кто думает отказываться.

На негнущихся ногах я сделал шаг навстречу, ругая себя за робость последними словами. Взяв руку Иннеи, я подумал, как негармонично смотрится ее белоснежная рука рядом с моей, грубой и мозолистой лапищей. Поклонившись, поднес руку к губам. И поцеловал.

Кто летал во сне средь полей и роз, кто хоть раз испытал головокружение от безумной высоты, тот поймет меня. Поймет, но не почувствует того, что ощутил я.

Весь процесс занял всего одно мгновение. Я облизал сухие губы и на миг прикоснулся к бархатной коже принцессы.