Чтение онлайн

Два величественных небесных творения, окруженные прозрачной дымкой, парили над могилой Назорея.

Галбус не выдержал этого видения — он, как подкошенный, рухнул на землю. Остальные воины в страхе тоже пали ниц. Оставался только один свидетель явления ангелов — Варавва. Но вдруг яркий, режущий свет, словно бичом, ударил его по глазам, и он тоже потерял сознание.

Когда Варавва пришел в себя, он смутно стал припоминать, что с ним случилось. Кажется, он видел двух неземных существ над могилой Назорея, но не успел он рассмотреть их получше: глаза застлал какой-то туман, и он упал в обморок. Сколько он пролежал без памяти, неизвестно. Ясно было одно — ночь прошла и сияло утро. Мир показался Варавве каким-то другим — свежий, чистый воздух кружил голову, ощущался тонкий, едва уловимый запах цветов.

Варавва хотел уже подняться на ноги и подойти к склепу, как вдруг услышал чьи-то мягкие шаги.

Глянув на дорогу, он увидел трех женщин, идущих из города. Одну из них он знал — Мария Магдалина, бесконечно печальная, держала в руках цветы и благовония. Женщины шли плакать на свой пост безутешной скорби.

Никогда уже чудная улыбка Учителя не озарит их жизни… Несмотря ни на какие горькие слезы, тихая могила не отдаст им Того, Кто погребен в ней…

Внезапно пронзительный крик прервал горестные размышления Вараввы. Две женщины в страхе бежали от склепа.

Варавва вышел из укрытия и преградил им путь.

— Что случилось? — спросил он взволнованно.

— Его нет там! Печати сломаны, камень отвален от гроба, а Учителя нет в гробе! — ответили женщины, торопясь и перебивая друг друга.

Потрясенный Варавва кинулся к могиле Назорея и увидел странную картину: все стражники лежали поверженные, как на поле битвы. Склеп действительно был открыт, а в глубине его он увидел распростертую Магдалину. Варавва хотел подойти к ней, но ноги его словно приросли к земле.

Вдруг он услышал голос:

— Женщина, что ты плачешь?

Не поднимаясь, Магдалина ответила:

— Унесли Господа моего, и не знаю, где положили…

— Мария!

Она вздрогнула, удивляясь тому, что кто-то назвал ее по имени, подняла голову и с радостным криком «Учитель!» протянула руки к воскресшему Христу.

Неземной свет окружал Его. Божественная мудрость, любовь отражались в лучезарных глазах Сына Божия.

Все чистые краски утра нового дня витали над Ним, сливаясь в величественный венец Владыки мира.

Он предупредительно поднял ладонь:

— Не прикасайся ко Мне, Я еще не восшел к Отцу Моему. Иди к братьям Моим и скажи им, что Я восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему…

Когда Варавва опомнился, Его уже не было. Чудные белоснежные цветы обозначили место, которого касались ноги Христа. Таинственные чудеса ночи кончились. Первое воскресение явило свою славу. Изумленное, торжествующее солнце встало над миром.

Варавва подошел к Магдалине, все еще стоящей на коленях с поднятыми к небу восхищенными глазами.

— Зачем ты молишься пространству? — воскликнул он.

Мария очнулась от своего восторженного состояния и посмотрела на него с выражением кроткого удивления, словно из чудного сновидения вернулась в грубую действительность.

— Он был здесь, — ответила она дрожащим голосом. — Хотя моя слабая душа сразу и не поверила… Он воскрес из мертвых!

— Не говори мне про Его воскресение, — рассердился Варавва. — Ты же знаешь, что Он никогда не умирал! Мария медленно встала. В глазах ее было недоумение.

— Никогда не умирал? — повторила она. — А разве ты не был на Голгофе и не плакал вместе с нами над Его мучительной смертью? Разве теперь ты не стоишь перед гробом, в котором покоилось святое тело Учителя? Полотняные пелены, которыми Он был обвит, и теперь лежат здесь…

— О боги! — послышался снаружи голос просыпающегося стражника.

Варавва схватил Марию за руку:

— Бежим!

И прежде чем стражник окончательно пришел в себя и сумел растолкать остальных, Варавва и Мария успели скрыться за соседней скалой.

Мария не понимала, почему они так поспешно покинули склеп.

— Если бы римляне увидели нас, — объяснял Варавва, — они решили бы, что это мы украли тело Назорея… Они ведь и не догадываются, что Он вовсе не умирал.

Мария вскинула на него свои ясные, кроткие глаза.

— Я не пойму тебя. Ты, верно, бредишь…

— Нет, я в своем уме, — резко возразил Варавва. — Но я не верю, что Назорей воскрес из мертвых, хотя собственными глазами видел Его живым. Я утверждаю, что Он не умирал на кресте, а только лишился чувств. Это была кажущаяся смерть, и ты, Мария, своими слезами так смягчила сердца палачей, что они не стали ломать Его кости… А в тишине этой гробницы Он выздоровел — Ему ведь подвластны тайны исцеления.

— Упрямый грешник! Ты удостоился увидеть воскресшего Бога, но твой жалкий ум не способен постичь это! — новый голос вмешался в разговор.

Возле них стоял Мельхиор. Варавва поразился — как незаметно он сумел подойти! Еще больше смутил его холодный, насмешливый голос покровителя.

С нежной почтительностью Мельхиор обратился к Марии:

— Не медли, сестра! Исполни поручение Учителя! Скажи братьям, что Христос воскрес и смерть побеждена вечной жизнью! Спеши принести миру радостную весть и, хотя люди тебе сразу не поверят, храни свою веру, Мария: любовь и терпение — основа будущего.

Бросив удивленный взгляд на Мельхиора, Мария повиновалась его повелительному тону, и скоро золотистые волосы светлым пятном замелькали на дороге в Иерусалим.

— Темная, недоверчивая душа! — снова сказал Мельхиор своему угрюмому товарищу. — Как тебе заслужить милость судьбы, если ты увидел Бога и не узнал Его! Но не ты один так греховно упрямишься: вас, неверов, целый легион. Посмотри, вон идет небольшая часть…

Неорганизованной, беспорядочной кучкой римские воины направлялись в город. Сотник не шел впереди, как полагалось — его с обеих сторон поддерживали двое солдат. Вид у него был как у паралитика — лицо мертвенно-бледное, глаза бессмысленно смотрели вдаль.