Чтение онлайн

— Да, благоденствие Амона кончилось, — вздохнула Вана. — Знаешь ли ты, что его владения были обширнее и богаче владений самого фараона? Необозримые земельные угодья, стада, виноградники, шахты. Может, его утешает мысль о том, что здесь есть еще и нефть?

— Конечно, если он уже достаточно араб.

— Почему нет? Амон — современный бог. Он жил за каких-нибудь две тысячи лет до нашей эры. По сравнению с шестью-семью тысячами — я имею в виду Гора Нефертума — он совсем юный бог.

— Наверное поэтому Хатшепсут была от него без ума, — насмешливо сказал Гвидо.

— Кстати, во многом благодаря ей он стал главным среди богов.

— Значит, она была не просто шлюшка, как ты ее изображала?

— Твои римляне сделали все, чтобы стереть с лица земли Амона и его религию. И все же она жива, как видишь.

— Я лично ничего не вижу. Где верующие?

— Египетские храмы не для публики. За исключением особых случаев и праздничных церемоний. Обычно забота о храме входила в функции жрецов. Они были ответственны за то, чтобы бог был доволен — его слух услаждали пением, его обмывали и умащивали благовониями и, конечно, берегли от разрушения.

— Здесь не больше жрецов, чем верующих, — заметил Гвидо. — Короче говоря, боги похожи на людей — стремления их ничтожны, а финал жалок. Чем ты объясняешь закат его культа?

— Сейчас мы не можем с уверенностью назвать его причины. Важно то, что египетские жрецы всегда очень тщательно следили за соблюдением ритуала. Здесь же, чтобы делать все вовремя, они следили за движением светил. Теперь мы называем таких людей астрологами.

— Мы все в неоплатном долгу перед ними за ежемесячные гороскопы.

— К нам это не относится, — поправила его Вана. — Египтяне не увлекались астрологией. По крайней мере, до тех пор, пока ее не насадили ваши греко-римские завоеватели. Я трижды права, утверждая, что твой народ виновен в оболванивании моих предков.

— Не преувеличивай, Вана. У. твоих предков не было времени советоваться со звездами: они были слишком заняты толкованием снов. Именно они, а не римляне, обогатили мир этим умением. Мы квиты.

— Что мне действительно нравится — это значение, которое они придавали именам.

— Что бы они подумали обо мне, если бы узнали, что я избрал женщину своим гидом? — рассмеялся Гвидо.

— Они были достаточно великодушны, чтобы подумать, будто ты хочешь последовать за мной по пути, ведущему к двум добродетелям, которые они ценили превыше всего: правдивости и справедливости.

— Не слишком ли высоко ты сама оцениваешь их? — с сомнением спросил Гвидо.

— Тогда почитай «Книгу мертвых», главу «Суд сердца». Когда фараон предстал перед высшим судом загробного мира, возглавляемым Осирисом, возле которого стояли Исис, Нефитис, Ра и еще сорок два божества, его сердце положили на одну чашу весов. Кто же еще мог стоять на другой, как не Маат, воплощение правды и справедливости.

Взглянув на девушку, Гвидо тихонько усмехнулся, но она продолжала, устремив вдаль невидящие глаза, точно вглядываясь в картины, проходящие перед ее мысленным взором.

— Бог смерти Тот с птичьей головой следил за чашами весов. И если зло перевесит, то адское чудовище разорвет лживого фараона на части.

— Почему лживого?

— Потому что прежде чем сердце его было брошено на весы, он произнес «Декларацию невинности»:

Тронутый необычными нотками в голосе девушки, Гвидо заглянул ей в глаза. В них стояли слезы.

В отеле Гвидо и Вану додала записка от Мехди Яссерита. Учитель приглашал их на чай в дом одного из местных жителей, с которым он познакомился в свой прошлый приезд. За ними пришлют такси.

На чай собралось много гостей, разодетых, словно на посольский прием. Гвидо и Вана были удивлены — они явно не ожидали такого размаха. К ним сразу подошел Мехди Яссерит, и все прояснилось.

— Я хотел сделать вам сюрприз, — сказал он. — Сегодня женится сын моего друга. Я подумал, что вы хотели бы прийти, но если бы я сказал об этом заранее, вы бы засомневались, удобно ли…

Такой такт заслуживал самой высокой оценки. Гвидо спросил, почему многие гости выглядят скорее европейцами, чем египтянами. Мехди растерялся, и Вана ответила за него:

— По той же причине, по которой во мне течет смешанная кровь. Сивахцы отличаются от меня только в одном: им не надо было искать свою белую половину — она была здесь, хотя ее никто не звал. Персидские воины, греческие герои, войска Александра Македонского, римские легионеры, французские моряки, наполеоновская гвардия, гитлеровские солдаты — все они помогли создать новую расу. Знаете ли вы, что этот оазис был заправочной базой африканского корпуса во время последней войны?

— Заправочная база? Замечательно! — рассмеялся Гвидо. — Жаль, не нашлось оракула, чтобы предостеречь Роммеля.

— Предсказать поражение завоевателю — не такая уж сложная задача, — заметила Вана.

Итальянца не оставляло отличное расположение духа:

— Мои недоразвитые мозги так же слабо способны к завоеваниям, как и к ворожбе.

Стоявшие неподалеку гости бессовестно подслушивали и одобрительно кивали. Казалось, никого не интересовала предстоящая церемония. Приглашенные бесцельно слонялись по огромному саду, напоминая своими нарядами экзотических птиц. Гвидо чувствовал себя как дома среди цветущего миндаля и миниатюрных пальм, гигантских кактусов, бугенвиля и олеандров, пышность и пестрота которых казались искусственными. И даже небо походило на итальянское.

— Никогда не видел, как венчаются мусульмане, — пробормотал он.

— Теперь у тебя будет возможность увидеть все воочию.

— Как сказать, — вмешался Мехди. — Наши друзья, конечно, истинные мусульмане, но здесь имеются влиятельные организации, которые придерживаются традиций, позорящих ислам. Наш вчерашний разговор, мистер Андреотти, навел меня на мысль пригласить вас. Мне показалось, что вам будет любопытно взглянуть на эту дикость. Вот почему я посчитал удобным пригласить вас.