Чтение онлайн

ВАЛЕНТИНА. Слюнтяй!

ВАЛЕНТИН. Это ты мне?

ВАЛЕНТИНА. Тебе. Слюнтяй, идиот, трус!

И вдруг, неожиданно для себя, как плюхнусь в воду. И стараюсь, как можно дольше под водой проплыть. Только когда уже совсем невмоготу становится, когда уже очень сильно хочется дышать, я всплываю.

ВАЛЕНТИН. Да никто меня не спасал, никто даже не догадался, что я утонуть хотел. Я же из-за тебя, из-за тебя, да из-за матери, чтобы все выглядело как несчастный случай, понимаешь? Мало ли случаев, когда люди в бассейнах тонули. Только у меня, почему-то не получилось. Я изо всех сил старался, но меня будто кто-то из воды выталкивал. Мистика какая-то.

А потом плыву к другому берегу, ноги, правда, путаются в водорослях, но я стараюсь одними руками грести, а ногами только слегка помогать. Я в этот момент, наверное, на русалку похожа, если бы ты, Валя, только увидел меня в пруду, ты бы сразу же голову потерял.

ВАЛЕНТИНА. Все равно, как тебе только могла такая идея в голову прийти – самовольно с жизнью расставаться?

ВАЛЕНТИН. Я в тот день телеграмму от тебя получил, в которой ты сообщала, что за Гусева замуж выходишь.

ВАЛЕНТИНА. Не давала я тебе никакой телеграммы, и за Гусева я замуж не собиралась. Я вообще не у него гостила, а в санатории. Гусев то не меня, а сестру мою Женьку приглашал. А я так поехала, от нечего делать, потому что ты сообщил, что приедешь только осенью.

ВАЛЕНТИН. А зачем тогда мне мать твоя сказала, что ты замуж за него собралась?

ВАЛЕНТИНА. Можно подумать, что ты не знаешь, как она относилась к нашим с тобой отношениям.

ВАЛЕНТИН. Но ведь, телеграмма то пришла именно из Владивостока?

В пруду еще потому лучше купаться, чем в реке, что в течением не сносит. Наберешь по больше воздуха и лежишь на спине. Благодать, не сносит.

ВАЛЕНТИНА. Жаль, что мы тогда сорок лет назад об этом не поговорили, ничего не выяснили. Жаль что тогда, сорок лет назад ты меня не дождался. Жаль, что мы тогда еще не умели дожидаться, не знали мы тогда, что такое ждать. А когда спустя годы узнали, то ждать уже было нечего.

ВАЛЕНТИН. Я тогда чуть жизни себя не лишил. О тебе даже слышать не мог. Шел по улице, слушал, как Катька несет какой-то бред, о том, как она в пруду купалась, а сам все время с тобой разговаривал. Обвинял тебя, не хотел ждать, или, как ты говоришь, не умел.

Или кувшинку на голову приспособишь, и воображаешь, будто это корона, принцессой себя чувствуешь, королевой пруда. Не знаю, как там, в бассейне, но, по-моему, в пруду гораздо лучше купаться. Пруд мое самое любимое место, для купания.

ВАЛЕНТИН. Шел по улице и слушал ее бред. И так мне хотелось, хоть как-нибудь причинить тебе боль.

КАТЯ. Что ты сказал? Больно тебе? Где больно?

ВАЛЕНТИН. Да нет, это я не тебе, это я так. Просто пока ты про пруд рассказывала, я вспомнил, как в бассейне купался.

КАТЯ. Ой, а ты знаешь, говорят, что раньше на месте этого бассейна большая церковь была.

ВАЛЕНТИН. Церковь? Почему церковь?

КАТЯ. Ну, раньше, ведь в Москве много церквей было. А называлась она, кажется, «Церковь Христа Спасателя».

ВАЛЕНТИН. Это ты точно знаешь, или просто слышала от кого-нибудь?

КАТЯ. Так вам что, в школе об этом не рассказывали?

ВАЛЕНТИН. Не помню. Может, я тогда как раз болел. Все может быть, все.

КАТЯ. Да все может быть. Иногда даже самые, несбыточные мечты сбываются. Главное нужно уметь ждать. Вот я, думала не смогу без тебя жить, а ведь смогла, жила, страдала, но жила. И сейчас живу, и сейчас без тебя не могу.

ВАЛЕНТИН. Не можешь без меня, живи со мной.

КАТЯ. Что? Это ты серьезно, что ли? Ты что мне предложение делаешь?

ВАЛЕНТИН. Делаю.

КАТЯ. А как же Валя? Она, ведь, завтра приезжает.

ВАЛЕНТИН. А что Валя? Дело прошлое. Я с ней, больше не буду встречаться.

Пинают листья, пинают. В таких случаях трудно придумать что-нибудь оригинальное. Они уходят в даль, по осенней аллее, и до нас доносятся лишь обрывки сказанных ими фраз:

– А ты сильно переживаешь, только честно?

– Да ну, вот еще! Что я слюнтяй что ли, из-за девчонки переживать. Я, вон, спортом занялся,

в бассейн сходил.

– А меня возьмешь с собой в этот бассейн?

– Возьму, только не в этот. Этот Бассейн не приспособлен, для купания.

Уходят.

Уходят.

Возвращаются. Точно так же Катя держит под руку Валентина, только теперь им по 35 лет.

КАТЯ. …подходит он к самой моей кровати, стаскивает с меня одеяло, берет за руку…и вдруг, мы летим! Я, почему-то в подвенечном платье, в том самом, в котором была на свадьбе, помнишь это платье?

ВАЛЕНТИН. Ну, как же, помню, разумеется. Да интересный сон. Скажи, а родимое пятно было на лбу?

КАТЯ. Было. Я только из-за родимого пятна и поняла, что это он. Летим мы, значит, летим, и вдруг, оказывается, что он весь из золота, абсолютно весь.

ВАЛЕНТИН. Как это ты поняла, что он из золота?

КАТЯ. Как поняла? Сейчас, сейчас. Ага, вспомнила. Он мне сам сказал. Когда одеяло то стал стаскивать, я ему и говорю, – здравствуйте, Михаил Сергеевич, я знаю, что вы наш новый вождь.

ВАЛЕНТИН. Чингачгук.

КАТЯ. Ты что говоришь то, Валя, с ума сошел?

ВАЛЕНТИН. Ну и дальше что?

КАТЯ. В общем, я говорю, что узнала его, и хочу ему руку поцеловать.

ВАЛЕНТИН. Зачем?

КАТЯ. Ну, рука то ближе всех ко мне. Тянусь я, значит, за рукой, а он, вдруг, говорит: Посмотри на меня, Катя, я весь из золота, весь. А я говорю, зачем вы меня обманываете, зачем? Доверьтесь мне, я же вижу какой вы простой, честный человек. А он все свое – из золота, да из золота. Полетели, – говорит, – над Витебском. Почему над Витебском? И мы полетели. Почему из золота? Зачем обманывать?