В тёмном — тёмном лесу...
Шрифт:
– Лесник? – переспросила Лана.
Все остальные смеялись, протягивая руки за вилками либо бокалами. Лишь Лана слушала меня внимательно. Я сосредоточилась.
– Ну, да. Кажется, так.
Странно. Я уже и забыла, что его звали Лесником.
– В общем, мы бродили по лесу, ища дорогу. Нам казалось, что мы ходим кругами, и уже становилось темно. Я начала оставлять на деревьях зарубки, маленькие метки в виде крестов на коре, которая в то время суток казалась белой и блестящей.
Моё сердце стало стучать о рёбра. Я словно опять вернулась туда: сгущающиеся тени, призрачные деревья, ползучий холод леса, подбирающийся всё ближе.
– А затем перед нами вдруг появился дом. Двухэтажный, очень старый, полуразвалившийся. Сквозь большую дыру в крыше проросло дерево.
Я жестикулировала, пытаясь помочь им вообразить этот мрачный старый дом посреди леса.
– Дом имел что-то похожее на портик с орнаментом, и маленькие окна с фронтонами. Некоторые из них были выбиты, некоторые – целы. Входная дверь висела на петлях…
Я замолчала. На миг мне показалось, что я вновь в лесу. Запах разрушенного дома, странные запахи животных и… леса. Тихий вечер – даже цикады молчат. Чересчур тихий вечер. Робин рассмеялась. Она уже слышала эту историю – обычно, когда я была пьяна. Я не рассказываю эту историю в трезвости. Я не удержалась и вновь взглянула на Лану. Она больше не улыбалась, а хмурилась, будто изучала меня на расстоянии и не могла понять, что именно она видела.
– Я сделала шаг вперёд, и под моей ногой что-то хрустнуло. Когда я посмотрела вниз, то увидела часть черепа.
Смех, изумлённые вздохи, а Лана всё ещё смотрела, хмуря брови.
– Черепа или кости?
– Черепа.
– Человеческого? – спросил кто-то другой.
– Не имею понятия, – ответила я. – Тогда мы подумали, что человеческого, но нам вроде бы хотелось так думать, понимаете? Теперь мне кажется, что вряд ли.
В действительности я до сих пор думала, что череп принадлежал человеку, но вовсе не хотела этого признавать.
– Так что произошло потом? – спросил какой-то мужчина.
Синий свет фонариков отражался от его очков, и он выглядел как слепой.
Слепой мужчина-насекомое.
– Ничего. Испугавшись, мы побежали домой, – посмеиваясь, ответила я.
Смех мой прозвучал неубедительно, но все остальные тоже засмеялись. Все, но не Лана.
– Вы кому-либо рассказали об этом?
Я покачала головой.
– Мы не должны были там гулять. Мы испугались…
Мы действительно испугались, и не только проблем с родителями.
– Ходили ли вы туда вновь? – спросил тот же мужчина.
Даже его голос был похож на писк насекомого и резал мой слух.
Потянувшись за стаканом, я ответила:
– Нет.
– Как думаешь, ты нашла бы тот дом вновь? – хитро произнесла Робин, смотря то на меня, то на Лану. – Если бы понадобилось?
– Нет.
А затем Лана, странно улыбаясь, спросила:
– А хотела бы попробовать?
ГЛАВА 3
Мне следовало бы догадаться, что выходные превратятся в кошмар, ещё когда Лана тем вечером сказала, что заедет за мной в субботу в шесть утра.
– Утра? – неуверенно переспросила я, надеясь, что она оговорилась.
– Да. Надо выехать пораньше. Путь неблизкий, тем более, что мы не знаем, куда едем.
Она улыбалась. Улыбка у неё была невероятная: уголки её чёрных глаз приподнимались, а губы (у неё были очень сексуальные губы) причудливо изгибались. Я почувствовала такое сильное притяжение, какого не чувствовала уже очень давно. Но я хорошо себя знаю, и никогда не бываю приветливой до полудня по выходным. Ну и в любой другой день.
– Эм… я не очень люблю утро.
– Утро может быть лучшим временем суток, – мягко произнесла Лана, и было ясно, что она говорит не о завтраке.
Она смотрела в мои глаза, и я буквально не могла отвести взгляд. Сердце совершило небольшой кульбит.
– У тебя есть спальный мешок? – вдруг спросила она.
– Спальный… мешок?
– Мы ведь проведём ночь на свежем воздухе, так? Разобьём лагерь?
– Э… да. Наверное.
О Господи. Она хотела сказать… мы что, правда…
– Не переживай, – сказала она. – Я тебя прикрою.
В её глазах мелькнул шаловливый огонёк. Полицейская с огоньком в глазах?
“Сколько же я выпила?” – подумала я и проверила содержимое своего бокала.
Итак, я пошла на вечеринку к Робин вечером в четверг и каким-то образом вышла оттуда с договорённостью о свидании – первом за последний год.
ГЛАВА 4
– Ну, что, разве Лана не горяча? – спросила Робин, когда позвонила мне днём в пятницу.
– Эм, да, симпатичная, – согласилась я, массажируя пульсирующие виски и пытаясь сконцентрироваться на экране компьютера.
– Симпатичная? – воскликнула Робин. – Это как сказать, что у Кирстен Данст красивые зубы. Она шикарна! Её улыбка. Её глаза. Её попа!
– Хватит уже о Кирстен Данст.
– Я говорила о Лане!
Протерев глаза, я попыталась перечитать то, что написала. Полный бред.
Кому интересно читать о природоохранных организациях?
– Я даже не запомнила её фамилии, – сказала я.
– О’Брай.
– Превосходно. Она, наверняка, походит из славной династии испанских полицейских.
– Ещё бы, и это очень даже неплохо, девушка, – с ужасным испанским акцентом ответила Робин.
– Вряд ли мы подойдём друг другу.
– О чём ты? Она привлекательна, умна, остроумна… и со стабильным заработком.
– Она носит пистолет.
– Она редко стреляет в людей на первом свидании.
– Может быть, мне даже придётся умолять её об этом. Она берёт меня в турпоход, – сказала я и невольно улыбнулась.
– Турпоход? – оживилась Робин. – Превосходная идея. Тебе понравится. Свежий воздух, солнце, физическая нагрузка…