Чтение онлайн

Мальчик взял метлу, подмел пол и в середине хижины устроил очаг. Потом принес немного хвороста, а принесенные вещи разложил по местам. Затем он побежал к источнику и принес полный кувшин кристально чистой воды.

— Вот хорошо, мой мальчик! Ну, пусть Господь теперь нас благословит! Вот и я пришел! — приветствовал его дедушка, входя в хижину.

Вместе они почистили картошку и поставили треногу с горшком на огонь.

— Свари, мальчик, какой-нибудь суп. Я недалеко отсюда видел хорошие сухие листья, пойду принесу их и устрою тем временем постель.

Весело трещал огонь, освещая лицо маленького прилежного повара. Вскоре вода закипела. Мальчик положил немного соли, тмину, лука и нарезанных корок сухого хлеба, и когда все это еще некоторое время поварилось, он снял горшок с огня.

— Дедушка, дедушка, идите, суп уже готов!

— Сейчас, Палко! — был ответ.

Вслед за этим, тяжело дыша, старик принес в хижину большую охапку сухих листьев и бросил ее в дальний угол. На его покрытом морщинами лбу были видны капли пота.

— Это была прокл… тяжелая ноша! — выругался он с ожесточением. Потом он вытащил из кармана две деревянных ложки, перекрестил себя и суп и стал есть. Ни в какой поварской книге вы не нашли бы рецепта подобного супа, но эти двое ели его с аппетитом.

Затем они из принесенных листьев приготовили себе удобную, мягкую постель и покрыли ее большой грубой простыней. Солнце стояло как раз над горами — признак полдня. Они прилегли отдохнуть. Мальчик накрыл дедушку старой овчиной, а сам завернулся в свое старое пальтишко, и прежде, чем кто успел бы сосчитать до пяти, они оба уже заснули.

Огонь горел в середине хижины. Дым выходил через отверстие в крыше и подымался к небу, как от жертвенника. Шишки издавали особый аромат, и во всей природе чувствовалось дыхание весны.

Весна — пробуждение — воскресение! — говорили небо и земля. Но эти два человека там, в старой хижине, спали крепким сном, и все у них дремало: тело, душа и дух. Кто их разбудит?

В горах началась жизнь. С раннего утра до позднего вечера был слышен стук топоров, треск падающих деревьев, ломающихся сучьев, звонкий визг пилы и шум складываемых дров. Изредка раздавались и человеческие голоса.

О, лучше бы они совсем не раздавались: часто слышалась грубая брань, проклятия и непристойные слова, то в шутку, а то и всерьез.

Скоро все хижины были заселены. Разные люди жили в них: злые и добрые. Они работали как лошади, напиваясь время от времени до бесчувствия. Они жили, как животные, которые не имеют бессмертной души, но часто их поступки были хуже поведения животных. Однако среди них были и хорошие люди, и к ним принадлежали Юрига и Лишка. Изредка и они выпивали по стопочке, говоря, что бедные люди не имели бы никакой радости, если не могли бы хоть изредка хлебнуть огненной водички. Порой с языка у них тоже срывалось крепкое словечко, но ведь это так подходило к жизни и работе дровосеков. Все люди считали их лучшими, да и они сами считали себя таковыми.

И только маленького Палко никто из этих грубых

людей никогда не трогал. Он был единственным ребенком среди такого множества взрослых, и все они смотрели на него, как на общую собственность, которую нужно беречь. Палко слушал всех: приносил воду, делил на всех собранные грибы и часто то одному, то другому варил какой-нибудь суп. Дедушке не нужно было думать о его пропитании, он сам находил себе все, что нужно было.

Юрига был очень рад приветливому характеру мальчика. Он любил говорить: "Гора с горой не сходится, а человек с человеком — столкнется".

Юригу любили все с самого детства благодаря его открытой душе. Он умел обойтись с каждым.

"На меня никто не может пожаловаться. Я никого не обижаю, с каждым здороваюсь, для каждого у меня есть ласковое слово. Если у кого вышел табак, спички, соль или сало — помогаю. Так и этого мальчика я принял ради Бога", — так он рассуждал сам с собою и был вполне собою доволен. Хотя Юрига уже много лет прожил на белом свете, он еще никого не встретил, кто был бы лучше его.

Было одно из майских воскресений. Часть обитателей гор спустилась вниз, в деревню, — кто в церковь, кто в волость, кто в лавку за покупками, а кто и в шинок к еврею, чтобы там оставить свой недельный заработок. Другие остались дома. Некоторые спали в своих хижинах, иные собирали грибы.

Среди оставшихся дома находился и Павел Юрига. Он сидел на солнышке перед своей хижиной и курил. Вдруг он услышал приближающиеся шаги и лай собаки. Подняв глаза, он увидел незнакомого молодого человека, одетого по-праздничному, судя по всему, — мастерового.

— Добрый день! — поздоровался незнакомец.

Юрига ответил на его приветствие.

— Дядя, вы одни живете в этой хижине? — спросил подошедший.

— Да, вместе с моим внуком. А почему ты спрашиваешь? — Я нашел здесь работу на несколько недель. Нельзя ли мне поселиться у вас на это время?

— Если тебе угодно — пожалуйста. Какое твое ремесло? — спросил старик.

— Я, дядя, резчик. Значит, можно мне у вас остановиться? Я оставлю тогда свою сумку?

— Пожалуйста. Ты еще хочешь спуститься в деревню?

— Нет, я только схожу к леснику. Там я оставил свои вещи. Я там переночую и завтра с рассветом буду уже здесь.

— Ну, тогда у тебя времени достаточно. Присядь немного. Эта собака твоя?

— Да. Дунай, иди сюда!

Белая собака подошла и улеглась у ног своего хозяина.

— Уходя, я ее запер, но она, видно, вырвалась и догнала меня. Такое животное часто бывает лучше иного человека.

Молодой человек присел.

— Как тебя звать?

— Меня зовут Мартином Лессингом.