Чтение онлайн

Я зажмуриваюсь, поддаваясь каждому движению, растворяясь в прикосновениях, выгибаясь навстречу его рту и сминая простынь в кулаках.

Это не длится слишком долго — Саша поднимается, вытирает губы тыльной стороной ладони и смотрит на меня сверху вниз, проверяя, насколько далеко меня унесло.

Взгляд тяжёлый, взволнованный.

Он откидывает одеяло, раздвигает мои колени и ложится сбоку, притягивая меня к себе за бедро. Проходит несколько секунд прежде чем он направляет головку к входу и проникает одним плавным, сдержанным движением.

Я сгибаю ногу в колене и срываюсь на стон, когда Устинов нарастает в темпе от медленного до интенсивного. Его губы впечатываются в мои, и я завожусь с полоборота от собственного вкуса на его языке.

Выбор поз у нас невелик, но с каждой — я всё так же влажная, тугая, и жажду его внутри. С каждой — остро чувствую, как он двигается во мне, как заполняет до предела. Как эйфория разливается внизу живота, пульсирует в венах и стреляет прямиком в сердце.

Перекатившись на спину, Саша тянется к телефону, впервые глядя на часы с того момента, как мы проснулись. Его нагота подбрасывает угли в жар моего неостывшего после оргазма тела. Член всё ещё напряжённый, словно ему мало. Волосатая грудь, рельеф живота, запах кожи — всё это действует на меня, как гипноз.

Прошла всего неделя с тех пор, как Устинов живёт у меня, но кажется, он был здесь всегда. Он стал частью моей жизни, мыслей, желаний. Пророс во мне мягко, без борьбы. Как само собой разумеющееся. Нечто естественное.

— Ты заводила будильник? — хмурится он, глядя на светящийся экран.

— Кажется, нет. Забыла.

— Уже почти полдень. Твои родители будут ждать нас… через полчаса.

Так быстро, как этим утром, я ещё не собиралась. Контрастный душ, минимум косметики, выбор одежды. Обычно на всё требуется больше времени, но сейчас я укладываюсь в десять минут.

Подкрашивая ресницы у зеркала, краем глаза замечаю, как Саша выглаживает сначала мою футболку, потом — свою.

После Кости я была уверена, что мужчины беспомощны в быту. Таким был и мой отец. Но Саша — совсем другой. Он по натуре самостоятельный, привык заботиться о себе сам. В детстве за него этого просто никто бы не сделал.

По дороге в коттеджный посёлок мы заезжаем в торговый центр — купить продукты, напитки и всякую мелочь, которая может пригодиться в гостях.

Не знаю, как Саша, но я дико волнуюсь.

Это наш первый совместный выход в свет. К людям, в общество. Уже не нужно скрываться, держать анонимность и кататься на встречи в гостиницу, чтобы просто побыть вместе.

На моем безымянном пальце сверкает помолвочное кольцо с безупречным бриллиантом в оправе из белого золота. Сдержанная роскошь, в которой нет ни капли показухи.

Я получила его — и огромный букет цветов — на следующее утро после того, как Саша узнал о моей беременности. Этот факт подтолкнул его ускориться, поэтому заявление в ЗАГС мы подали тоже в тот же день.

Всё происходит импульсивно. По наитию.

Достаточно было просто захотеть — и я захотела. Быть его женой. Разделить ответственность, горе и радость, утренние поцелуи и ночные споры. Без иллюзий о беззаботной жизни, но с полной уверенностью в нём. В Саше.

Я уже приняла решение сказать «да». Решение, укрепившееся в моей голове, как в граните.

— Будет много вопросов, — на всякий случай предупреждаю, нервно комкая низ футболки. — Очень много неудобных вопросов.

Не понимаю, почему Саша не нервничает, потому что я — очень.

Дорога к дому родителей стремительно сокращается, и мне уже хочется свернуть обратно — в более безопасное русло. Туда, где тихо, привычно и спокойно.

— Сомневаюсь, что неудобнее, чем во время допроса, — парирует Устинов.

— Поверь, почти так же.

— Оль, я прекрасно помню, кто твои родные. Но ты ведь уже согласилась выйти за меня замуж — так что если я им не понравлюсь, придётся смириться. Им, не мне.

Слова Саши успокаивают ровно до того момента, пока автомобиль не въезжает за ворота, которые я открываю своим автоматическим пультом.

Здесь много места, несмотря на припаркованный внедорожник отца и вместительный минивэн сестры, набитый детскими креслами и игрушками.

За окнами дома видна суета. Пока мы открываем багажник, доставая пакеты с покупками, на улицу змейкой выходит сначала мама, а потом Ира с Захаркой на руках.

Сегодня ясно и солнечно, поэтому день мы собирались провести в беседке на заднем дворе. По крайней мере, таким был план, когда я сообщила родным, что выхожу замуж. Саша прав: мой выбор не должен зависеть от чьих-то ожиданий. Но я всё равно действую с осторожностью, будто ступаю по тонкому льду.

— Мы вас заждались, — радушно произносит мама, стоя под навесом веранды и взмахивая рукой.

Я замираю, как вкопанная, когда с глухим стуком захлопывается багажник, а Саша неторопливо обходит машину. Его фигура — выверенная, уверенная — будто прорезает вязкий, тягучий воздух предчувствия одним только своим появлением.

Устинову приходится прижаться грудной клеткой к моим лопаткам, чтобы наконец привести меня в движение.

— В городе жуткие пробки, — сбивчиво оправдываюсь, ступая по выложенной плиткой дорожке. — Простите за задержку.

В моих руках пусто, зато Саша несёт и пакеты с покупками, и цветы для мамы, которые вручает ей, как только она начинает целеустремлённо идти навстречу, глухо цокая каблуками по камню.

Платье на ней слегка колышется на ветру, а лицо остаётся напряжённым — будто она ещё не решила, кого встречает: будущего зятя или потенциальную ошибку младшей дочери.

Мы с ней не похожи. По крайней мере, внешне. На маму больше похожа сестра — чертами лица, формой глаз и тоном кожи. Женственностью и кокетством. Умением выгодно подать себя. Я всегда немного завидовала этому, ведь во мне больше от отца.