Чтение онлайн

Но Айсун была уверена, что все нормально. Все отлично.

Лучше у неё будет подаренная на восемнадцатилетие машинка и гардероб брендовой одежды, чем отец с дырой в кармане и постоянно расспрашивающий как её дела.

У неё была свобода. В пятнадцать начались вечеринки, как она думала, настоящая жизнь. Она с друзьями, такой же золотой молодёжью, катались без прав на родительских машинах и пили их же алкоголь.

Первый поцелую и действия ниже пояса.

Отец отвел её к психологу, когда она разбила одну из машин. И тот упорно ей втирал, что она пытается привлечь внимание дорогого батюшки. Айсун обозвала его тупым идиотом и гордо ушла.

Она наслаждалась свободой. Внимание, в её понимании, равнялось ограничениями.

В дверь настойчиво заколотили. Несколько секунд Айсун хотела это проигнорировать, но все же поднялась, оставив телефон на кровати.

Натянула на плечи халат и запахнула его. Скрыла за ним разбитые колени, короткое, потрепанное и грязное платье. Неспешно пошла к двери, кутаясь в халат, будто страдала от холода.

Только она приоткрыла дверь, как в неё, подобно урагану, ворвался её отец. Отпихнул её плечом, заходя в помещение. Его лицо была в каплях пота, а кулаки нервно сжимались. Его глаза лихорадочно блестели, бегали по квартиры.

Айсун нервно, испуганно сглотнула. Ощутила, как вниз по спине бежит дрожь. Она не помнит, чтобы когда-то видела своего отца в таком состоянии. Будто желая оттянуть неизвестность, она медленно потянулась к двери, с громким щелчком её закрыла. Глядела несколько секунд на поверхность двери, широко распахнутыми, невидящими глазами.

Ещё сильнее укуталась в халат, будто он мог уберечь её, и повернулась к отцу. Переминалась с ноги на ногу, как маленькая девочка, глядя на мужчину. Тот продолжал наворачивать круги, каблуки его туфель громко отбивали ритм нервозности и злости по деревянному полу.

– Па, – сделав едва заметный шаг вперед, неуверенно, едва слышно, наивно глядя из-под ресниц, обратилась Айсун.

Асхат резко повернулся к ней лицом. Девушка испуганно замерла, как олень в свете фар. Ей казалось, что глаза отца излучают ненависть, раньше ей неведанную. Когда он целенаправленно и уверенно пошагал к ней, она задумалась – ударит, растерзает, убьет.

Задержала дыхание, будто это укроет её. Сделает невидимой.

Но Асхат вцепился в ворот её халата влажными, дрожащим ладонями и крепко сжал. Дернул на себя, от чего девушка неловко пошатнулась. В шее заболело из-за резкого рывка. Казалось, ещё бы немного и там что-то сломалось бы.

– Это такая у тебя благодарность? – зашипел Асхат в лицо Айсун. – Хочешь разрушать свою жизнь – пожалуйста! Но мою не смей трогать!

Я дал тебе все, неблагодарная девчонка. А ты… ты… ты вся в свою мать! Не зря говорят, что кровь не вода!

Отпустил халат Айсун и отошел, будто испытывал отвращение. Вновь заходил по комнате, громко топая. Размахивал руками, жестикулируя и продолжал говорить. Не смотрел на свою дочь.

Айсун стояла, непонимающе глядя на отца. В голове было мутно, не могла сосредоточится на его словах. И слишком боялась сказать хоть что-то.

– Выросла такая же шлюха, как и она! Ты хоть понимаешь, что наделала? Как мне смотреть в глаза моим коллегам, подчинённым? А партнерам? Да кто теперь захочет иметь со мной дело? Ты сделала меня посмешищем! Лучше бы тебя вообще не было. Мерзкая, малолетняя шлюха. Единственное, что ты умеешь делать – это доставлять проблемы!

Он вновь развернулся к ней лицом. Зашагал, встал слишком близко. Он казался таким высоким. Гигантом.

Айсун сжалась, опустила взгляд в пол и не решалась его поднять.

– Я больше не желаю иметь с тобой хоть что-то общее.

Прошел мимо по широкой дуге, будто испытывал отвращение от мысли, чтобы прикоснуться к ней. Дверь захлопнулась и этот звук казался невыносимо громким.

Айсун стояла без движения. В голове ни мысли. А под ногами вращается мир. Ей показалось, что весь мир погрузился в тишину. Слишком невыносимую после криков отца и звука за хлопнувшейся двери.

Пошагала в глубь квартиры. Тяжело села на кровать, ощущая, как от этого прогнулся матрас.

Взяла в руку телефон, покрутила его, постучала пальцем по задней панели. Словно не знала, что с ним делать.

Разблокировала. Пропущенные звонки от отца теперь заставляли сердце биться быстрее в тревоге. Больше не было приятного трепета от мысли, что, возможно, он звонил из-за волнения о ней. Обидней всего было то, что она не понимала, в чем и где была её ошибка. Что бы она раньше не делала, она не была удостоена такой ярости.

Зашла в общий чат их группы. Там было больше трехсот сообщений. Пролистала на самый вверх, замечая смайлики, стикеры и отрывки слов. Замерла, казалось, даже её сердце замерло, когда в списке мелькающих сообщений заметила собственно фотографию.

Резко вдохнула, задрожав всем телом. Над фотографией, точнее коллажем, был яростно смеющийся смайлик. Первая – её фотография из инстаграма. Привычная, в множестве фильтров и обработке. Такая, которая вызывает восхищение. На второй она была сфотографирована сверху.

Айсун ахнула, ощущая, как мир рушится. Было понятно, так отчетливо понятно, что происходит на фотографии.

Закрыла рот рукой, почувствовав, как поднимается тошнота. Принялась листать вверх, к началу переписки, ещё быстрее.

Она началась в пять утра. А причиной такого ажиотажа послужило одно единственное сообщение от Вовы. Вовы – милашки, доброй душе, Вовы. Он, без какого бы то ни было контекста, прислал видео.

Айсун, чувствуя, как сердце тревожно бьётся, нажала на него.

Несколько долгих секунд показывало знак загрузки, после же, смутные звуки далекой музыки, хрипловато-пьяные и неясные голоса Вовы и Димы. Их смех и оскорбления, которые вчера она не слышала.

Чавканье, влажные звуки, она на коленях. Её мутные глаза, которые она иногда поднимала и смотрела в камеру. Вчера она даже не понимала, что её снимают.