Чтение онлайн

– Стало быть, – заметил Хонекер, – у нас есть время разработать план на случай возникновения непредвиденных обстоятельств.

– Да, – согласился Турвиль. – Если не возражаете, я хотел бы заняться этим сразу после обеда.

– Не возражаю, – ответил Хонекер, на сей раз безо всякой задней мысли.

Несмотря на свою демонстративную воинственность, Турвиль отличался чрезвычайной дотошностью в планировании и никогда не лез на рожон, не просчитав все возможные последствия. Именно по этой причине Хонекер мирился с его ураганным стилем командования.

Приметив, что Богданович неожиданно дернулся, народный комиссар поднял бровь. Менее искушенному человеку, чем он, пришло бы в голову (кстати, совершенно справедливо), что Форейкер только что пнула под столом начальника штаба по ноге.

– Я хотел бы затронуть еще один вопрос, господин контр-адмирал, – заговорил Богданович. – Дело в том, что я… то есть мы с гражданкой коммандером Форейкер подумали: нельзя ли убедить Главный штаб передать нам несколько новых ракетных подвесок…

Повисла тишина, и Богданович, боясь, как бы его не перебили, зачастил:

– Дело в том, гражданин контр-адмирал, что к настоящему времени монти наверняка знают о том, что мы, наконец, приняли на вооружение эти устройства. Они уже применялись в окрестностях звезды Тревора, и, как нам известно, Главный штаб планирует использовать их при отражении атаки на Барнетт. Но относительно наличия нового оружия в нашем секторе они могут быть не в курсе, и тогда нам удастся преподнести им неприятный сюрприз. Фактор внезапности может оказаться решающим. Напомню, гражданин адмирал, что нам переданы «Ярновский» и «Симмонс», каждый из которых способен принять на борт до семидесяти подвесок. При этом на борту останется еще уйма места для иных наших надобностей.

Турвиль хмыкнул, пожевал сигару и покосился на Хонекера.

– Что скажете, гражданин комиссар?

– Не знаю, – пробормотал Хонекер, пощипывая нижнюю губу и задумчиво морща нос.

В том, что применение нового оружия может принести пользу, Богданович и Форейкер не ошибались, однако комиссар понимал, что, поддержав их просьбу, он разделит с ними ответственность за возможные нежелательные последствия. С другой стороны, Ле Пик с Тейсманом могут заблокировать это предложение, а если нет, то в ответе за все будут уже они.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я поддержу вашу просьбу, но вы постарайтесь обосновать ее как можно более убедительно.

– Что-что, а уж это мы сумеем, – с широкой улыбкой заверил его Турвиль, после чего обернулся к Форейкер. – Прекрасно, Шэннон. Считай, что подвески ты уже получила. Быстренько набросай мне план их оптимального использования.

– Есть, сэр, – ответила Шэннон и сосредоточилась на выводе на экран свежих данных.

Глядя на ее отрешенное лицо, Хонекер закусил губу, подавив непроизвольное желание поправить ее оговорку. Он видел Шэннон за работой достаточно часто, чтобы понять: использование ею старорежимных обращений говорит лишь о полной, не оставляющей места для других соображений поглощенности стоящей перед ней задачей

– Прежде всего, – сказала Форейкер через некоторое время, – мы должны иметь в виду, что, несмотря на новые поставки, технически монти по-прежнему оснащены лучше нас. С другой стороны, Адлер и Мика находятся в их руках недолго, и они едва ли успели развернуть свою обычную сеть сенсорных платформ. Как показал ход операции у Звезды Тревора, их Шестому флоту таких платформ явно недостает. Во всяком случае, наша флотская разведка интерпретирует активное использование ими легких крейсеров и эсминцев для пикетирования и патрулирования именно так. По-моему, не без оснований. При нехватке сенсорных платформ поневоле приходится затыкать бреши кораблями. И я могла бы, без особого риска, побиться об заклад, что если помянутых платформ им не хватает даже у Звезды Тревора, то в нашем, менее важном секторе их еще меньше. Разумеется, рано или поздно они найдут способ восполнить имеющийся дефицит, но пока этот вопрос не решен, у нас имеются определенные возможности.

Все остальные участники совещания подались вперед, внимательно слушая Форейкер и делая пометки в своих электронных планшетах. Все, включая Эверарда Хонекера, хотя он и чувствовал, что эскадра в очередной раз ускользает из-под его контроля. В конце концов, комиссар мирился с замашками Турвиля и защищал его от обвинений в создании «культа личности» потому, что, каковы бы ни были персональные недостатки гражданина контр-адмирала, он являлся истинным бойцом. Народный Флот накопил горький опыт отчаянных – и проигранных! – оборонительных боев, и лишь немногие, в том числе и Турвиль, постоянно искали возможность атаковать. Неудивительно, что ему так хотелось заполучить в свой штаб Форейкер: по крайней мере в одном они сходились полностью. В то время как большинство военных считало техническое отставание от монти роковым недостатком Народного Флота, Турвиль и Форейкер видели в нем вызов, которому надлежит дать достойный ответ. Их обоих заботило не то, как им защититься от неприятеля, а то, как можно нанести ему максимальный урон. Этим людям Хонекер готов был простить все, кроме прямой измены.

– Итак, – продолжила Форейкер, заменив звездную карту подробной гипотетической схемой, – предположим, что это наша цель и что монти располагают здесь не больше чем половиной того числа сенсорных платформ, которое необходимо им для полного ограждения периметра. На их месте я расположила бы имеющиеся платформы здесь, здесь и здесь.

В объемном пространстве звездной системы зажглись крошечные цветные точки, обозначавшие места предполагаемого размещения платформ.

– Такая схема обеспечивает оптимальное тактическое использование наличных устройств, однако неизбежно оставляет периферию системы уязвимой, в связи с чем я бы предложила…

Обозначая направления возможных ударов красными стрелками, она увлеченно излагала план предполагаемого нападения, и Эверард Хонекер, слушая ее, одобрительно улыбался.

По сравнению с подобными помещениями на линейных крейсерах или кораблях стены комната для совещаний «Джейсона Альвареса» была невелика, но превосходно оснащена и вполне устраивала Хонор. Конечно, лучше бы иметь побольше свободного пространства на тот случай, когда на совещание приглашаются не только штабисты, однако ей случалось работать и в более стесненных условиях. Здесь у нее, по крайней мере, имелось удобное кресло.

– Итак, – произнесла она, слегка постучав костяшками пальцев по длинному, занимавшему всю центральную часть помещения столу, – прошу садиться.

Офицеры отодвинули стулья (их спинки почти коснулись переборок) и скользнули на сиденья. Все, кроме Клинкскейлса, ухитрившегося зацепиться одной ногой о другую и упасть. Падая на правый бок, он в попытке сохранить равновесие взмахнул левой рукой и сбил с головы МакГинли фуражку. Головной убор с твердым тяжелым козырьком упал на столешницу, заскользил по полированной поверхности, проскочил мимо попытавшегося поймать его Веницелоса и ударился о графин с ледяной водой. Кинетической энергии фуражки оказалось достаточно, чтобы опрокинуть сосуд. Трое офицеров разом попытались схватить графин, однако ничуть в этом не преуспели, а поскольку пробка по небрежению кого-то из стюардов держалась непрочно, холодный водопад обрушился на колени капитана Гринтри.