Чтение онлайн

— Значит, решено? — спросил он.

Я не ответила. Мне хотелось сказать: «Подожди немного, может быть, я изменюсь!» Это могло произойти, ведь я все-таки любила Рольфа и хотела быть его женой. Если бы только я могла быть уверена, что не Рольф был тогда в ту ночь! Но все дело было в том, что я не верила ему!

— Мне нечего больше здесь делать, — сказал Рольф. — Ты высказалась очень ясно, и мне ничего не остается, как принять решение.

Этот холодный человек не был тем Рольфом, которого я знала. Я понимала, что глубоко ранила его, и все-таки меня задело, что он мог стать таким безразличным. Время — вот что мне было нужно, но он ушел.

Меня охватило ужасное чувство одиночества. Я поняла, что хочу его возвращения. Я нанесла ему жесточайший удар, какой только можно было нанести человеку, который завтра должен был стать моим мужем.

Он должен презирать меня.

Я была так несчастна! Я чувствовала, что теряю все, что мне дорого!

Казалось, этот день, который должен был стать днем моей свадьбы, не кончится никогда. Я ни с кем не могла говорить, даже с Еленой. Я не могла рассказать ей о своих страхах, о том, что я не верила Рольфу.

Елена написала своей матери, что свадьба не состоялась, потому что нас ждали в Лондоне. Она не пыталась ничего выяснять. Деликатность была одной из важнейших черт ее характера, она являлась следствием ее уверенности в том, что жизненные обстоятельства чаще складываются плохо, чем хорошо. Этому Елену научил ее собственный горький опыт.

Дни тянулись бесконечно. Выезжая на набережную, я чувствовала на себе тайные взоры. Все недоумевали;, почему я отказалась от замужества, почти дойдя до алтаря.

Рольфа я не видела, но слышала, что он оставил хозяйство на Люка Трегерна и уехал. Никто точно не знал, куда. Это был мудрый поступок, а я никогда не сомневалась в мудрости Рольфа.

Однажды Елена сказала мне:

— Аннора, мне кажется, тебе следует уехать. Боб Картер со всем справится. Он ведь и сейчас один заправляет всем, значит, твой отъезд ничего не меняет.

Мама настойчиво зовет нас в Лондон.

Я знала, что она права, и с облегчением покинула Кадор.

Тетя Амарилис была так добра, и никто не смущал меня вопросами. Все как будто сочли само собой разумеющимся, что я переменила свое решение.

Елену приняли с радостью, а Джонни стал всеобщим любимцем.

— Вы приехали как раз вовремя! — сказал Питеркин. — Сможете побывать на нашей свадьбе.

Потом он немного смущенно взглянул на меня, очевидно, думая, что бестактно с его стороны напоминать мне о свадьбе. Но я поспешно ответила, что буду очень рада.

Питеркин сильно изменился. Он был очень увлечен своей работой, и они с Френсис казались совершенно довольными друг другом. Теперь Френсис могла значительно расширить свою деятельность, благодаря поддержке дяди Питера. И пресса, действительно, постоянно напоминала о миссии мисс Крессуэл и мистера Лэнсдона. Довольно пикантная подробность, потому что они были сыном и дочерью двух видных людей, подозреваемых в сомнительном поведении.

Дядя Питер удивил меня. Он развил еще более кипучую деятельность, чем прежде. Он был полон энергии, постоянно участвовал в каких-то проектах, и я не сомневалась, что его дела процветают. Никто не способен закрыть его клубы, потому что их деятельность находилась в рамках закона. Дядя Питер сохранял присущую ему светскую беспечность, говоря о том, что клубы совершенно необходимы в более чем несовершенном мире, и ему почти удавалось создать впечатление, что он является благодетелем общества.

Несмотря на горечь потери, которая не покидала меня, и на чувство вины за то, что я так поступила с Рольфом, в Лондоне я вздохнула с некоторым облегчением.

Я вспоминала, как мои родители обсуждали мой будущий выход в свет. После всего случившегося об этом не могло быть и речи.

Тетя Амарилис не раз пыталась поговорить со мной, но я всегда старалась избежать этого. Мне совершенно не хотелось присоединяться к толпе молодых девиц, которых выводили, чтобы выставить напоказ их достоинства в надежде найти им мужа. Я чувствовала себя старше по сравнению с ними, если не по годам, то по жизненному опыту.

Но во время моего пребывания в Лондоне были такие моменты, когда я забывала обо всем, что так тяжело давило на меня. Тетя Амарилис взялась развлекать меня: мы ходили в оперу, катались верхом в парке, навещали миссию в Ист-Энде. Это оживляло меня.

Мне понравилось читать газеты. В них описывались самые разнообразные события. История Флоры Гастингс все еще широко обсуждалась, и поэтому на репутацию королевы была брошена тень. Более того, обнаружилось и нечто другое, за что ее сурово критиковали. Предметом завуалированных насмешек стала ее связь с лордом Мельбурном. Его правительство потерпело поражение, но королева оставалась столь предана ему, что с огромной неприязнью отнеслась к сэру Роберту Пилю.

Дядя Питер много говорил об этом, когда ему случалось ужинать с нами, но это случалось нечасто, потому что обычно он был занят. Я знала, что мой дядя не отличается высокими моральными качествами, что его ненавидела моя мама за то, что он шантажировал ее, — или они шантажировали друг друга? до того, как она вышла замуж за моего отца. Конечно, и природа его бизнеса не была для меня тайной. И все-таки, забыв о своем собственном скандале, он потирал руки по поводу чужого, говоря, что он перехитрил своих критиков. Я знала, что не должна восхищаться дядей, но не могла этому противиться: его беседа была всегда непринужденной и увлекательной.

Он остроумно рассказывал нам об отношениях между королевой и сэром Робертом Пилем; о том, что она называла Роберта Пиля маэстро, намекая на то, как нервно он топтался на ковре, докладывая ей, потому что она не предлагала ему сесть, а этикет не позволял ему сесть без приглашения.

— Конечно, он нервничает в присутствии королевы.

Только с дорогим лордом Мельбурном она беседует с глазу на глаз! Забавно, что такого важного государственного человека выводит из себя всего-навсего девчонка… потому что ничего больше она из себя не представляет. Но корона, конечно, играет свою роль.