Чтение онлайн

Стоявший на берегу Вит, хоть и посинел от холода, вспыхнул, услышав такое.

— Моя коза Дейзи готова упасть в твои объятия! — ответила Берри. — Можно подумать, ты принял «Надежду» за постельное судно!

— Так не пойдет, — покачал головой Вейн. — А что у тебя за груз?

— По большей части соленое масло, орудия из Трипойнта и оконное стекло.

«Кусачая черепаха» скользнула мимо «Надежды» с ухмыляющимся Вейном на борту.

— Похоже, мы продадим свои товары в низовьях раньше тебя! — Вейн красноречиво коснулся губ. — Может, передумаешь насчет поцелуя?

— Тупой охальник, — буркнула Берри себе под нос. — Он никогда не меняется. — Повысив голос, она крикнула вслед паруснику: — Как, все твои парни так измотались и ослабели, кидая кости? Им не под силу помочь маленькому суденышку? Ах, бедняжки, у «Черепахи» в команде одни девчонки! — Она насмешливо помахала руками.

Вейн согнул руку и похлопал себя по мощному бицепсу.

— Хорошо стараешься, Берри!

Фаун подумала, не предложить ли свой поцелуй, чтобы выручить Берри, но глянув на шумную компанию на палубе «Черепахи», подавила свой благородный порыв.

— Я сыграю вам, когда придет время перетаскивать судно через пороги! — Берри жестом изобразила игру на скрипке.

Это вызвало горячий спор среди дюжины крепких парней на борту «Черепахи»; прежде чем препирательства переросли в бунт, Вейн крикнул:

— Концерт плюс поцелуй!

Берри стиснула зубы.

— Я лучше дождусь дождя.

С парусника донеслись стоны разочарования, но река безжалостно несла судно дальше, и через несколько минут ничего не стало слышно, а потом «Кусачая черепаха» скрылась и из виду. Берри огорченно вздохнула. Все, что говорилось, было вполне добродушным, подумала Фаун, но… но они все еще сидели на мели.

Копперхеда выпустили пастись на острове, поскольку, хотя он послушно и спрыгнул в воду по привычному приказу Дага, поднять его обратно на борт было бы практически невозможно до того как они смогут развернуть «Надежду» носом к берегу и перебросить сходни. Мужчины смыли с себя грязь, вернулись на борт и сгрудились вокруг очага, где Фаун принялась готовить ранний ужин: больше в общем-то занять долгий вечер было и нечем. Замерзшая команда ежилась, топала ногами и растирала руки — кроме Дага, который сунул свою единственную правую руку под мышку левой. Постепенно все угомонились и расселись так, чтобы не мешать Фаун готовить пироги и похлебку. Даг спросил Фаун, не наловить ли рыбы, но почему-то это услужливое предложение оказалось единогласно отклонено.

Ночью Фаун, проснувшись, обнаружила, что Дага в постели нет. Сначала она подумала, что он отправился облегчиться, но когда он не вернулся через разумный промежуток времени, завернулась в одеяло и отправилась на поиски. В щель переднего люка сочился свет, слишком желтый, чтобы быть лунным. Фаун выскользнула на палубу и закрыла за собой люк. Ночной воздух был холодным, сырым и пах опавшими листьями и рекой; чувствовался теплый дух козы и спящих в курятнике кур; на небе горели яркие звезды.

Скамья оказалась отодвинута от стены, и на ней, оседлав ее, сидел Даг; на другом конце скамьи стоял фонарь. Одет Даг был кое-как, волосы стояли дыбом, протез отсутствовал. Даг хмуро смотрел на две маленькие кучки овса и кукурузных зерен, лежавших на скамье между его колен; когда Фаун подошла и встала рядом, Даг поднял глаза и улыбнулся жене.

— Что ты делаешь? — прошептала Фаун.

Даг провел рукой по волосам, не уменьшив этим беспорядок.

— Вот надумал вернуться к овсу. Решил, что ты это одобришь.

Фаун неуверенно кивнула.

— Ты что, собрался вырвать у зерен Дар? — Она не видела кучек серой пыли, так что, может быть, поймала Дага вовремя. Оставался, правда, вопрос: для чего вовремя? Что ж, возможно, само ее присутствие помешает ему предпринять новую неразумную попытку…

Даг сделал странную гримасу.

— Я тут подумал… Даже Злой обычно не лишает свои жертвы Дара до полного разрушения их физической структуры — серая пустошь образуется скорее вследствие долгого воздействия скверны. Злой пожирает только Дар жизни — так сказать, слизывает сливки.

Фаун сосредоточенно свела брови.

— Я помню, как Дор рассказывал мне о разделяющих ножах… Нож заряжается, впитывая Дар умирающего. Человек при этом не распадается. Так что подобное делают не только Злые.

Даг приоткрыл рот, потом снова сжал губы.

— Это… интересная мысль, хотя я представлял себе разделяющий нож не столько вырывающим Дар, сколько принимающим самый огромный подарок. Я… — Даг нахмурился, потом прогнал отвлекающую мысль, в чем бы она ни состояла, и продолжал: — Живой Дар сложнее, чем Дар неодушевленного предмета, — более легкий, более светлый и подвижный. Похоже на то, — он пальцем передвинул зернышко из одной кучки в другую, — что живой Дар лучше усваивается. Вот тебе и объяснение колики от Дара.

Фаун прикинула, сколько зернышек было в каждой кучке. Уж больше десятка-то точно…

— Даг, — обеспокоенно спросила она, — на скольких ты собираешься пробовать?

Даг пожевал губу.

— Ну… Помнишь, как в Рейнтри каждый дозорный, кто только умел это делать, подкреплял мой Дар, чтобы я скорее поправился и мог ехать со всеми домой?

— Да.

— Через некоторое время я начал видеть расплывчатое красное облако вокруг предметов, и Хохария велела всем прекратить — сказала, что мне нужно время на усвоение Дара.

— Ты не говорил мне о красном облаке!

Даг пожал плечами.

— Все прошло через день или два. Так или иначе, это навело меня на мысль. Мне думается, что я пойму, что достиг своей ежедневной нормы в поглощении живого Дара, когда вокруг предметов начнет появляться что-то вроде красной каемочки.

Фаун в сомнении надула губы. Однако как может она требовать, чтобы Даг не исследовал собственные возможности, когда сама она полна вопросов? У них рядом не было знатока, от которого можно было бы ждать объяснений. Даг мог только спрашивать свое тело и свой Дар и внимательно выслушивать ответы. Ведь кто-то должен был все пробовать в первый раз, иначе не появилось бы знатоков.