В огне
Шрифт:
Несколько решительных шагов по операционной, под ошарашенные взгляды врачей. Они даже не осмелились ничего сказать ему… Но это сейчас ничуть не волновало ни одну йоту смятенной души. Сейчас весь мир, все восприятие сошлось в одну точку, открывая взгляду хрупкую фигуру, лежащую на операционном столе.
Она устала, ослабла. Но разве мог он допустить, чтобы видение стало правдой?
«Я сделаю все, чтобы ты жила».
С трудом фокусируя взгляд, Падме обратила внимание на фигуру в черном, непонятно как появившуюся в операционной.
Глаза не видели, но видело сердце. Она была совершенно уверена, кто стоял так близко.
Энакин…
Карие глаза расширились, будто от страха. Внутри вдруг возникла картинка родом с Мустафара.
Энакин сжался, будто его ударили плетью. Она помнит. Она боится его… Но разве можно было отступить сейчас, оставить ее одну бороться со страшной, неведомой опасностью?
Он сделал еще один шаг вперед, кладя испачканную руку ей на голову, посылая в измученное тело несколько искр Силы…
Страх внутри любимой ушел, вновь уступая место адской боли, в которой, несмотря ни на что, нашлось место теплому, нежному чувству.
– Энакин… - хрипло выдохнула Падме, борясь с наступающей схваткой.
Хотелось обнять его. Сказать, что она все забыла, что она все простила. Поделиться своей огромной, всеобъемлющей радостью, показать родной комочек, который только что положили в бокс врачи. Однако, вместо слов послышался лишь сдавленный стон.
Боль накрыла с головой, стремясь утащить ее в свой океан, заставить утонуть, исчезнуть с поверхности земли…
– Все будет хорошо, родная, - сбивчивые, но такие родные слова, сквозящие любовью.
Новые искры Силы заструились внутрь измученного тела, заставляя ее бороться, противостоять накрывающей с головой боли.
Еще один острый, будто лезвие ножа, крик.
– Мальчик, - объявил врач, показывая ребенка матери.
На лице Падме заиграла многоцветная, будто вселенная, улыбка. Глаза загорелись, излучая добро и свет.
– Люк, - тихо произнесла она, пытаясь протянуть ослабшую руку к ребенку.
Энакин тоже не смог удержаться от улыбки, наблюдая за этой картиной. Люк ярко сиял в Силе, как и девочка, уже лежащая в боксе. Его дети были заметно одарены. Подарок или проклятие, посланное Силой?
Однако, хрупкая, полупрозрачная искра, принадлежащая Падме, заставила его забыть обо всем. Столь раздражающий писк прибора начал замедляться, сигнализируя о том, что ее сердце останавливается…
Внутри все взорвалось, рассыпаясь на миллиарды осколков. Он не видел суетящихся врачей, готовящих приборы для реанимации, не слышал криков детей… Весь мир сошелся в одной точке – тускнеющих глазах его ангела.
Искры жизни стремительно таяли, уходя из ослабшего тела.
– Что с ней?! – твердо, окатывая пространство ледяным холодом, бросил Скайуокер, делая шаг к ближайшему врачу.
Тот отшатнулся в ужасе, едва не падая на пол, наблюдая перед собой холодные, смертельно опасные кроваво-оранжевые глаза.
– Она… потратила слишком много… - едва слышно пролепетал он, борясь со стремительно охватывающим его ужасом.
– Меня не интересует, сколько и чего она потеряла, - взорвала пространство еще одна порция смертельно опасного голоса. – Если она умрет, за это ответите вы все. Поголовно.
Новая волна дикого ужаса прокатилась по операционной, заставляя пригнуться, пригвождая к полу… Мучительными до боли усилиями врачи вернулись к работе, не обращая внимания на темную фигуру, склонившуюся над стремительно белеющей женщиной.
– Родная, прошу, - тихий, будто шелест песка, шепот. – Прошу…
Сила подсказывала, что Падме сейчас где-то далеко отсюда. Она не видела той жуткой вспышки гнева, озарившей его лицо, не видела смятения врачей. Она замерла в той же позе, что приходила к нему в ночных кошмарах, выворачивая душу наизнанку.
– Ты не можешь умереть, не можешь… Нет…
Не в силах сдержаться, он обхватил ее руку, вливая в измученный организм еще Силы. Еще…
«Если она выживет… Я сделаю все что угодно. Великая Сила, прошу» …
Первый раз в жизни он молился, свято веря в то, что возможно все что угодно. Казалось, сейчас он отдал бы все, что имел, лишь бы только вернуть ее…
Душа разбивалась на кусочки с каждой секундой тишины. Ранее ненавистный звук прибора теперь стал самым желанным на свете. Вновь время замедлилось, окутывая его страшной болью, рвущей тело на куски.
– Борись, родная. Борись…
И она боролась, с каждой секундой пробиваясь сквозь непроглядную мглу. Ее ждали дети. Ее ждал любимый, без которого ей не было жизни на этом свете. Падме не могла покинуть этот свет, не могла уйти из этого мира, бросая их в одиночестве.
Сейчас ей было абсолютно безразлично, какие грехи совершил Эни, кем он был. Без него она просто не могла существовать.
Борясь с мучительным оцепенением, она пробивалась вперед, расталкивая окружившую ее темноту…
Резкий, будто при выходе из гиперпространства, толчок.
Яркий свет маячил перед глазами. Мучительным до боли усилием она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Совсем рядом было перепуганное насмерть лицо мужа.
Молча, ничего не говоря, он прикрыл глаза, чтобы затем поцеловать измученную Падме в лоб. Они сделали это. Сегодня они оба победили смерть.
Комментарий к Глава 1
Вот и вернулась я к Звездным Войнам…)
Как всегда, очень жду ваших комментариев по поводу работы! Крайне интересно знать любое мнение, да и стоит ли вообще продолжать :)