Чтение онлайн

– Здесь наверняка есть факс. Можно попросить кого-нибудь отправить за нас сообщение. Пусть хотя бы знают, что нам удалось.

– До тех пор пока мы не явимся с докладом в Ханой, им ровным счетом наплевать, что нам удалось.

– Ну... мы можем доложить, что встретились с Тран Ван Вином и он отдал нам какие-то сувениры.

– Сьюзан, чем меньше знают в Сайгоне, Вашингтоне и американском посольстве в Ханое, тем лучше. С тех пор как они две недели с твоей помощью кормили меня всяческой чушью, я им нисколько не верю.

Официантка принесла вазочку орехов и две тарелки каких-то кусочков на вертеле под соусом с запахом орехов.

– Что это за мясо? – спросил я.

– Не налегай особенно – нам предстоит долгая дорога. – Она встала. – Пойду в вестибюль, посмотрю, нет ли там брошюр для туристов. Скоро вернусь.

А я остался в компании пива и таинственного мяса. Ревнивцы не любят, когда их женщины исчезают с глаз. Я человек не ревнивый, но по опыту знаю: Сьюзан лучше держать на виду.

Она возвратилась через несколько минут с несколькими брошюрами. И пролистала одну из них.

– Здесь есть маленькая карта Шапа и вот дорога на Лаокай. Хочешь, прочитаю о ней?

– Конечно.

– Так вот... вокруг нас горы Хоангльеншон – французы называли их Тонкинскими Альпами... здесь сохранилось много диких животных... горные козлы, обезьяны...

– Ненавижу обезьян.

– Зимой очень холодно... если вы пускаетесь в путь, надо запастись специальными покрышками и дровяными обогревателями, потому что дальше нет никаких приютов.

– Сьюзан, нам осталось всего тридцать пять километров. Это расстояние я могу проехать в исподнем. По дороге есть еще деревни?

По-моему, нет... здесь не сказано. Но в горах обитает племя редзао. Очень застенчивые люди и не любят пришельцев.

– Отлично.

– Так... через двенадцать километров перевал Диндьео – самый высокогорный во Вьетнаме – две с половиной тысячи метров. По эту сторону погода холодная, сырая и туманная. По другую сторону должно быть солнечно.

– Даже по ночам?

– Пол, заткнись. Дальше... На перевале дуют сильные ветры. Но уже на несколько сотен метров ниже начинает теплеть. Шапа – самая холодная точка во Вьетнаме. А Лаокай – самая теплая... Это хорошо. Перевал Диндьео – разделительная линия между двумя климатическими системами.

– Сьюзан, можно мне вставить слово?

– Нет. Через десять километров после Шапа есть Серебряный водопад, где мы можем утопить мотоцикл.

– В брошюре и об этом сказано?

– Меня предупреждали, что ты невозможный выпендреха и с тобой очень трудно работать. Но не сказали и половины.

– А меня проинформировали, – парировал я, – что ты – деловой человек и оказываешь любезность Дяде Сэму. Но не сообщили и процента.

– Сюрприз – повезло.

– Пошли отсюда, пока не обзавелись компанией.

Мы расплатились по счету, выбрались на улицу, дали швейцару чаевые и забрали у него мотоцикл.

– Как холодно, – пожаловалась Сьюзан.

– Ничего, по другую сторону перевала вовсю сияет солнце.

Мы надели перчатки, кожаные ушанки, горские шарфы и поехали. Вернулись обратно в город, и Сьюзан показала, как выехать на дорогу, которая вела на север, в Лаокай.

Темное, окутанное туманом шоссе забиралось все выше в горы. Оно оказалось даже мощеным, но видимость настолько снизилась, что приходилось держать скорость между десятью и пятнадцатью километрами в час.

Примерно через сорок пять минут я услышал впереди шум падающей воды. И вскоре увидел низвергающийся с крутизны слева от шоссе водопад. Слева от дороги зиял обрыв. Я слез с мотоцикла. Туман не позволял разглядеть дна – я подобрал большой камень и бросил его вниз. Прошло несколько минут, пока он не ударился о другой камень, потом еще и еще, пока не замерло эхо.

– Что ж, – повернулся я к Сьюзан, – как и сказано в твоей брошюре, мотоцикл мы утопим здесь.

Мы не стали глушить мотор и вдвоем столкнули "БМВ" "Париж – Дакар" с дороги. Примерно через две секунды он грохнулся о скалу – раз, другой. Наконец все стихло.

– Хорошая была машина, – проговорил я. – Надо будет такую купить.

Дальше мы пошли пешком. Дорога поднималась круто вверх, северный ветер дул нам в лицо. Потребовалось не меньше часа, чтобы одолеть оставшиеся до перевала Диндьео два-три километра. Чем выше, тем немилосерднее завывал ветер, и мы наваливались грудью на встречный поток и молча брели вперед.

На перевале ветер достиг такой силы, что нам пришлось остановиться и укрыться с подветренной стороны скалы. Мы сели и перевели дыхание. Сьюзан несколько минут не могла зажечь сигарету.

– Придется бросать курить, – заявила она. – Не могу перевести дух.

– На той стороне склона будет легче. Ты как, в порядке?

– Да... только надо немного передохнуть.

– Хочешь мою куртку?

– Нет. Мы в тропической стране.

Я посмотрел на нее в сумеречном свете, и наши глаза встретились.

– Ты мне нравишься.

– И ты мне тоже, – улыбнулась она. – Черт возьми, как бы мы могли жить с тобой вместе.

– Могли бы.

Сьюзан затушила сигарету, и мы начали подниматься. Но она вдруг замерла.

– Пригнись!

Мы упали на землю и распластались за скалой.

Сквозь рев ветра я услышал рокот мотора и увидел рассеянный туманом свет желтых фар. Мы лежали на земле, а свет становился все ярче – машина приближалась с той стороны, откуда пришли мы. Мимо нас мелькнул силуэт большого военного грузовика. Мы не вставали еще с минуту.

– Думаешь, это нас ищут? – спросила Сьюзан.

– Понятия не имею, – ответил я. – Но если даже нас, они ищут двух человек на мотоцикле.

Я переждал еще минуту. А затем мы встали и вышли из-за скалы на ветер. Чтобы лучше слышать, пришлось снять с лица шарф и поднять клапаны ушанки. Я то и дело оборачивался проверить, не покажется ли сзади свет фар. Пока мы шли пешком, вряд ли нас могли обнаружить из автомобиля, однако следовало соблюдать осторожность.