Чтение онлайн

– Слушаю… Сидоренко? Так точно, товарищ полковник… Нет, ещё здесь… Слушаюсь. Вас! – передал он трубку майору.

Говорил полковник Белый:

– Сидоренко? Сейчас звонили с вокзала и сообщили, что там обнаружен труп неизвестного. Других происшествий в городе не было – отовсюду тоже звонили. Транспортный отдел выставил охрану, оставил всё неприкосновенным. Ждут ответа, приедете или нет. Как вы?

Сидоренко заколебался. Потом решительно объявил:

– Еду, товарищ полковник, сейчас же! А вас попрошу направить туда врача-эксперта.

«Молодец Зотов, быстро оповестил всех», – думал Сидоренко, подпрыгивая на сиденье автомобиля.

Следователь сейчас находился в состоянии максимального напряжения. Он сознавал и чувствовал, что преступник вертится у него где-то под руками, но вот-вот ускользнёт, если следователь допустит хоть маленькую ошибку или потеряет время.

Пока что у преступника было явное тактическое преимущество: ему было известно, что его разыскивают, кого и где надо остерегаться – всех и везде. Следователь же лишь в общих чертах знал, где искать, и совершенно не знал, кого искать. Он мог пройти мимо преступника и не задержать его. У следователя, однако, был огромный моральный козырь: он не скрывался, был вдохновлён сознанием государственной важности своего дела и везде имел тысячи надёжных помощников. Преступнику сопутствовал постоянный страх, и рассчитывать на чью бы то ни было помощь среди граждан ему не приходилось.

На ступенях при входе в вокзал уже стоял врач.

– Товарищ майор! – замахал он рукой, увидев Сидоренко. – Знакомьтесь! – повернулся он к стоявшему рядом офицеру с нарукавной повязкой помощника коменданта.

Не заходя в помещение, Сидоренко, врач и помощник коменданта отправились к месту преступления. По дороге помощник коменданта рассказал: пробираясь между изгородью сада и забором мастерских к путям, рабочий увидел что-то странное и, присмотревшись, убедился, что это было неподвижным человеческим телом.

День стоял холодный, неприветливый. Пышный, густой и красивый летом сад выглядел тоскливо, в нём было холодно, неуютно и безлюдно.

Сад охраняли солдаты комендатуры.

Сидоренко, задумчивый, изредка останавливался и осматривался по сторонам. Местами лысая земля газонов и края дорожек были покрыты скупыми пятнами вчерашнего снега.

Труп мужчины лежал лицом вниз и был раздет донага. Поза его, неестественная, расслабленная, говорила за то, что покойный был раздет уже после смерти и, повидимому, тут же, на этом месте: вокруг тела оставлено много следов. Сидоренко сфотографировал общий вид тела и места преступления. После этого, зайдя с той стороны, где не было следов, начал вместе с врачом детальный осмотр покойного. Перевернув тело, врач поморщился: лицо пострадавшего было неузнаваемо.

Подошёл Зотов. На немой вопрос Сидоренко он кивнул головой и присоединился к осмотру.

Сидоренко сделал нужные записи и спросил врача:

– Товарищ подполковник, а вы не могли бы произвести вскрытие поблизости?

– Понимаю вас… Конечно, могу.

Солдаты отнесли погибшего в дорожную больницу.

Сидоренко осмотрел ложе трупа, следы, шедшие от садовой дорожки и возвратившиеся туда же. Майор сделал это довольно быстро и задержался только у одного глубокого отпечатка следа: залил его гипсом. Потом вместе с Зотовым обшарил всё вокруг и, ничего не обнаружив, сел на скамейку и задумался. Вдруг Сидоренко вынул из кармана блокнот, быстро написал несколько слов и, вырвав лист, окликнул солдата комендатуры.

– Бегом к коменданту! Пусть немедленно передаст по всем направлениям дороги эту телеграмму.

Сделав это распоряжение, следователь повернулся к своему коллеге.

– Что с моряками, товарищ Зотов?

– Рыбаков вовсе нет, а моряков немного. Балтиец один: капитан первого ранга в отставке, работает лектором обкома. Остальные – черноморцы и тихоокеанцы.

– Так. Ну, а что скажете об этом?

– Покойный, вероятно, убит… Иначе кто же стал бы так уродовать его внешность.

– Хорошо. Дальше.

– Преступление совершено здесь, сегодня ночью, от часу до трёх; около часу прекратился снегопад, а в три уже всё замёрзло, – раньше часа следы бы занесло, а позже трёх они не были бы так вдавлены. Убийца и грабитель был женщиной, высокого роста, сильной. Это видно из того, что следы – женские, размер обуви – 38, шаг довольно крупный…

– Подождите. Ну, насчёт ограбления – допустим. А почему вы считаете, что она – сильная?

– А вот я и хотел сказать: слабой женщине убить молодого мужчину нелегко.

– А почему вы думаете, что она – убийца? Ведь из этого вы делаете вывод и о её силе, то есть намечаете внешность.

– Да других-то следов нет, товарищ майор.

– Ну ладно. А как, по-вашему, это преступление связано со вчерашними или нет?

– Думаю, что нет: там один преступник, тут другой; там одна цель, тут совсем другая.

– Какая же?

– Ну, тут типичное убийство с целью ограбления – вон и лицо даже изуродовала, мерзавка.

– Типичное? Ну, ладно, скажите: кто был убитый?

– Военный, наверное, офицер: для рядового возраст неподходящий – этому лет 37–39, а сверхсрочников у нас уж не так много. А что военный – так шрам на боку от сквозного пулевого ранения…

– Фронтовик, фронтовик, а не военный, товарищ Зотов! Шрам отставить: фронтовиков у нас – восемь из каждых десяти мужчин.

– Да-а, это я упустил. Тогда не знаю, кто.

– А часто ли встречаются, трварищ Зотов, у нас в СССР грабители-убийцы вообще и в частности женщины? – прищурил один глаз Сидоренко.

Молодой следователь, как бы очнувшись, уставился на майора.

– Так вот: кто был убитый, я тоже не знаю, а это очень важно знать. Но убит он был не там, а около самого выхода – вот на этой самой скамейке, где мы сейчас сидим с вами и гадаем. А туда труп был перенесён – вы должны были заметить, что следы, идущие от дорожки, глубже, чем те, которые идут обратно: убийца туда шёл с ношей. Время вы определили точно… Ну, что? – вскочил Сидоренко навстречу врачу. Тот выразительно показал себе на затылок.