Чтение онлайн

Тем временем появился и официант, неся для нее салат по-ницциански, а для него quiche [32] .

– Быстро приготовили, – заметил Брук, беря вилку. Quiche оказалась такой горячей, что ему пришлось тут же выплюнуть кусок на тарелку. Запив водой, он поспешно извинился перед Евой.

– Не волнуйтесь, – улыбнулась она. – Как говорил в подобных случаях доктор Джонсон: «Только дурак проглотил бы такое».

– У вас что, есть подходящие цитаты на все случаи жизни?

Она поставила стакан и взглянула на Брука.

– Как бы я хотела, чтоб это было так, – сказала она и снова принялась за еду.

Ему нравилось, как она ест: никакого жеманства. Он терпеть не мог, когда люди манерничают за едой. Впрочем, напомнил он себе, это все армейские привычки.

Покончив с едой, она посмотрела на Брука: к уголку его губ пристала хлебная крошка. Ева непроизвольно потянулась через столик и кончиком мизинца смахнула ее. Казалось, его, да и ее тоже, поразил этот интимный жест. Особенно после той ночи, когда они лежали в одной постели – такие далекие друг другу.

– Ну как, подкрепились? – спросила она поспешно.

– Изрядно. Интересно, какие у них здесь сорта сыра. Не заказать ли?

– Идет, – сказала она. – Может, он отобьет чесночный запах. А то с чесноком в приправе они явно переборщили.

Официант убрал тарелки и поставил перед ними дощечку с сырами. Брук прошелся насчет того, что французы любят белые, как мел, сыры. Он поискал глазами какой-нибудь сорт повыдержанней и в конце концов остановил свой выбор на остро пахнущем козьем сыре. Ева внимательно смотрела на него: ему явно не шли ни эти черные волосы, ни стрижка Мигеля. Но он, казалось, не обращал на это внимания. Она вспомнила, как он мельком взглянул на себя в зеркало и тут же отвернулся. Это отсутствие интереса к своей внешности больше всего поражало ее в нем. Точно мальчишка, который по наивности не осознает своей красоты, на какой-то миг подумалось ей, и тут же на ум пришел его рассказ, как он вместе с другими сбрасывал с вертолетов пленных арабов. На ее лице опять появилось замкнутое выражение: какой он все-таки противоречивый. Брук тотчас заметил происшедшую в ней перемену и стал усиленно предлагать сыр.

– Нам не следует засиживаться, – добавил он.

– Слушаюсь, сэр, – отчеканила она и сразу пожалела об этом.

В его глазах промелькнули удивление и легкая обида. Он ничего не сказал – продолжал лишь собирать крошки. Интересно, задумалась Ева, почему все-таки она так себя ведет: то дает понять, что прошлое его прощено и забыто, а то вдруг разворачивается и наносит ему удар.

– Надо позвать официанта и рассчитаться, – заметила она с вымученной улыбкой. Он настороженно посмотрел на нее и кивнул.

Они сели в машину и подъехали к колонке неподалеку от ресторана. Пока в бак заливали бензин, Брук ради экономии времени сам протер ветровое стекло, счищая с него пятна от раздавленных мошек. Ева наблюдала за его движениями, пытаясь представить себе, что он о ней думает. Наверняка, решила она, ненавидит.

Раздался стрекот мотоциклов, и Брук, перестав протирать стекло, обернулся в сторону двух полицейских-регулировщиков в старомодных шлемах и белых офицерских портупеях, к которым пристегивается кобура. Ева проследила за ним взглядом и вся сжалась от страха: полицейские затормозили буквально в нескольких ярдах от них. Заправщик у бензоколонки дружески помахал им и бросил что-то, чего она не смогла разобрать. Ева почувствовала, что ее бьет дрожь. Больше всего на свете она боялась не того, что ее схватят, – такая возможность все еще казалась ей абстрактной и нереальной, – а того, что могут заметить ее страх. Если уж я сейчас так боюсь, думала она с тревогой, то что же будет, когда я столкнусь с настоящей опасностью? Ева пришла в ужас при мысли, что может подвести своего спутника. Правда, этот ужас объяснялся скорее гордостью, чем любовью к ближнему. Боязнью собственной слабости, чем страхом перед силой противника.

Сев за руль, она от волнения слишком рано дернула на себя рычаг переключения скоростей – металлический скрежет заставил ее поморщиться.

– Эти фараоны здорово меня напугали, – произнес Брук, чтобы как-то начать разговор.

Ева понимала, что он почувствовал ее испуг и сейчас пытается дать ей возможность высказаться.

– И меня тоже, – улыбнулась она.

– Даже когда знаешь, что они не по твою душу, все равно боишься.

Она кивнула. Ему не пришлось особенно стараться, чтобы разговорить ее.

– Надеюсь, даже со мною в качестве водителя мы доберемся до места целыми и невредимыми, – произнесла она, решив, что пора переменить тему беседы.

– Вы к ней скоро привыкнете. Эти старые машины довольно надежны, и плохие дороги не помеха для них.

– Когда, вы думаете, мы приедем?

– Посмотрим, как пойдет дело. Никакого смысла – приезжать туда в темноту.

Брук почувствовал, что брюки снова начинают прилипать к ногам. Может, стоит все же рискнуть и провести ночь в какой-нибудь дешевой гостинице? Ему так хотелось принять в последний раз ванну: ведь предстоит жизнь без всяких удобств, да и усталость после бессонной ночи тоже не мешало бы снять. Впрочем, все упирается в один вопрос: нужно или не нужно предъявлять паспорта при заполнении карточки в гостинице. Обычно этими формальностями пренебрегают и документы требуют лишь в том случае, если приехавшие не заплатили вперед. Он искоса поглядел на Еву. Она сосредоточенно кусала нижнюю губу, как делают дети в школе, обдумывая трудную задачу. Брук обернулся, чтобы посмотреть на дорогу, и стал объяснять ей свой план.

– А где вы думаете остановиться? – спросила Ева.

– В Марселе. Нам не придется делать большой крюк, к тому же и город достаточно большой, чтобы никто не обратил там на нас особого внимания. Мы доберемся туда часам к девяти. Да и звонить в Англию в это время тоже безопаснее.

– Похоже, вы убеждены, что надо поступить именно так.

– Я просто высказал свое мнение. Мне вовсе не хочется, чтобы меня опять приняли за бульдозер.

Она тут же ответила с улыбкой:

– Что, усвоили урок или просто хотите установить мир?

– И то и другое.

– Итак, полпалатки или полкровати? – бросила она вызов, чувствуя легкое головокружение от собственной смелости.

– Но ведь мы можем снять отдельные номера, – поспешил успокоить ее Брук.

– Или один из нас останется ночевать в машине, – докончила она за него. – Но, во-первых, нам надо как следует выспаться после вчерашней бессонной ночи, когда мы оба лежали как две мумии, и после сегодняшних пятнадцати часов езды. Так что это должен быть отель. А во-вторых, мы не можем позволить себе транжирить деньги – значит, будет не две комнаты, а одна. О'кей?

– Никогда не слышал более романтичного предложения, – пошутил он и сразу же пожалел о своих словах. (Идиот! Снова напортачил. Нет чтобы сперва подумать, выругался он про себя.)

– А я и не собиралась его вам делать, – холодно бросила Ева в ответ.

– Знаю, знаю, – сказал Брук. – Я просто неудачно пошутил. Виноват.

Она скептически посмотрела на него, но ничего не сказала. Затем произнесла со вздохом:

– Будьте добры, передайте мне мои сигареты.

Он явно обрадовался, что на сей раз все сошло легко.